Читаем без скачивания Между Богом и мной все кончено - Катарина Масетти

В праздники я пила слишком много пива и по утрам бывала не в форме. А еще я стала красить ресницы водостойкой тушью. Мама на три дня уезжала на курсы повышения квалификации, а Инго отправлялся в путешествие по кабакам, домой он приходил тоже не в форме.

Палач ушел в отпуск на месяц, и нам дали в замену молодого учителя, над которым мы издевались по полной программе, разве что с лестницы не спустили.

По ночам я иногда писала стихи, по какой-то странной причине дневного света эти стихи не выносили.

В апреле мы решили достать велосипед Фунтика, но оказалось, что его сперли. Я купила ему бэушный и разрисовала его тигровыми полосками. Фунтик утер слезы и смастерил мне полочку на уроке труда — такую зеленую, что при виде нее оскомина во рту появлялась.

Я слушала Стравинского, тяжелый рок, оперы и MTV вперемешку.

А пока я возилась со своей крошечной жизнью, с Пией что-то случилось. Может быть, в тот момент, когда я разучивала свои дурацкие аккорды или сидела, уставившись в телик? Так или иначе, меня не было с ней в тот момент, когда она, возможно, во мне нуждалась, и я била по стене кулаками так много раз, что с обоев почти исчезли желто-зеленые нарядные цветочки.

Теперь я никогда не узнаю, смогла ли бы ей помочь.

ЯНВАРЬ

Кому нужна старая поношенная душа?

Я редко задумывалась о смерти, по крайней мере раньше. Всякий раз мои мысли застревали в одном и том же месте. Если ты признаешь существование смерти, то начинаешь представлять, что будет после нее. И тогда любой вариант развития событий становится непривлекательным. Кому охота стать маленьким ангелочком и порхать по вершинам деревьев в длинном розовом платье?

Но как-то раз после Рождества я вдруг заметила, что мы с Пией почему-то часто говорим о смерти. Не то чтобы она днем и ночью предавалась глубокомысленным размышлениям на эту тему, у нее было очень странное к ней отношение — она как бы заигрывала со смертью.

Но при этом довольно часто.

— Ангелом я стать не хочу, — говорила я. — На арфе мне играть не научиться. Но переселение душ — это вполне интересно. Возможно, я купила бы себе какую-нибудь другую душу.

— Меня совсем не радует мысль о том, что в моем теле окажется какая-то старая поношенная душа, — ответила Пия. — Это все равно что надкушенное яблоко. Смысл в том, чтобы в каждой последующей жизни душа становилась немножечко лучше. Получается, в прошлой жизни ты был всего лишь затычкой в ванне?

— Смысл в том, что ты будешь жить так, чтобы не повторять прошлых ошибок и не стать кем-то еще более отвратительным в следующей жизни! Например, лягушкой.

— И кто же решает, что хуже, а что лучше? Когда я вижу, как Палач на биологии разделывает лягушек, все мои добрые чувства на их стороне. А если меня заставят поцеловать лягушку, то все наоборот!

— Может быть, та сказка как раз об этом? О принцессе, которая поцеловала лягушку. Может, они пытались обручить принцессу с каким-то отвратительным принцем, а та выбрала лягушонка? Или она просто тренировалась?

Пия никак не могла оставить эту тему.

— Как бы то ни было, душ на всех живущих сегодня не хватило бы, — продолжила она. — Допустим, во времена Будды их количество не менялось из века в век, а если население увеличивалось, то наступала чума и наводила порядок. А что сейчас? Я где-то читала, что сегодня на планете живет столько же людей, сколько всех, вместе взятых, живших до нас. Откуда ж берутся новые души для новых детей? Может быть, кто-то сидит себе в гигантском ателье — как в рождественской мастерской подарков в диснеевском мультике — и целыми днями строгает новые души? Или делит старые на несколько кусочков. А в следующем столетии нас будет вдвое больше, чем сейчас, как бы он не надорвался!

— Интересная мысль. Значит, у нас сейчас туговато с мудрыми старыми душами, сплошь зеленый молодняк! Слушай, откуда у тебя такой наглый тон? Думаешь, ты знаешь лучше, чем все эти религиозные старцы? Народ ведь только и делает, что во что-то верит, весь мир такой! В жизнь после жизни и все такое.

— Я охотно верю, что и Иисус, и Будда, и Аллах хотели как лучше. Но вот всех этих прихвостней мне сложно понять! Пасторы и всякие президенты, которые только используют религию, чтобы достичь своих целей — чтобы народ им подчинялся, платил налоги, ходил на войну, а женщины чтобы сидели себе взаперти! Как так можно: сначала говорить «не убий», а потом отправлять людей на войну во имя Бога и отчизны? Бред какой-то! Нас просто обманывают! Может быть, религию придумали клевые парни, но потом на их место пришли негодяи, которые преследовали свою личную цель — подчинить себе народ. Кстати, странное дело, в религии все всегда решают мужчины, а женщины только выполняют приказы и вытирают им ноги собственными волосами!

— Да, надо заняться этим вопросом! Будем бороться за свои права вместе с лягушками!

— В Нагорной проповеди все так прекрасно, — сказала Пия. — Будьте щедрыми с бедняками, добрыми и скромными, тогда у вас есть шанс спастись. Но ты только глянь, как обстоят дела в христианских странах! Они, конечно, построили кое-какие приюты для бедных, чтобы на улице не было форменного безобразия. Но в остальном все абсолютно наоборот: святыми стали богатые, сильные и наглые. А из-за религии люди перестали думать и вместо этого начали верить. Только сами они этого не замечают! Крепко зажмурившись и сжав кулаки, они верят изо всех сил, чтобы получить на небе конфетку. «Вера стоит над разумом», — говорил мне перед конфирмацией пастор. Застрахуй себя с помощью крестика!

— Думаешь, все это чушь? Значит, когда затычку вынимают из ванны, всему конец? И после смерти ничего нет? — с любопытством спросила я.

— Ну ты скажешь! Неужели я, Пия, куда-то исчезну только оттого, что возьму и умру? Попробуй кому-нибудь другому повесить эту лапшу на уши. Да я тогда вообще не стала бы выходить из дома. Выйдешь на улицу, забудешь по сторонам посмотреть, и дело в шляпе, все кончено. Нет, так думать нельзя ни в коем случае. Человек — это ведь не воздушный шарик, который, ежели лопнет, оставляет после себя только мокрый кусочек резины.

— Черт, да ты можешь сказать, в конце концов, есть, по-твоему, жизнь после смерти или нет? И если есть, то что она собой представляет?

— Ну ничего себе! Люди этим вопросом мучаются на протяжении тысячелетий, между прочим, некоторые даже поумнее меня — да-да, не стану отрицать, есть и такие. И у всех свой ответ. А ты требуешь, чтобы я продиктовала тебе готовое решение этой задачки. Если я и дойду до истины, то никому ни за что не скажу. Мне ни к чему, чтобы за мной гонялись толпы прыщавых подростков вроде меня самой в поиске подходящего мировоззрения, а потом тыкали бы пальцем и ковырялись в нем. Я, к примеру, догадываюсь, что кто-то придумал все эти религии, чтобы был выбор для разных типов людей или общества. И чтобы мы, люди, стали думать, будто главный вопрос решен, чтобы мы смогли жить и работать спокойно, не загружая голову лишними мыслями. Библия, Коран и Бхагавадгита, или как ее там, они ведь уже написаны, надо просто решить для себя, веришь ты или нет, а потом с чистой совестью заняться своими делами. Ну, что скажешь?

— Но кто тогда выдумал все эти религии?

Пия задумалась.

— Ха! — воскликнула я. — Попалась?

— Конечно, Бог! — без тени сомнения ответила Пия.

— А что будет после смерти?

— Не знаю, что будешь делать ты, а лично я собираюсь стать привидением! Тебе я ничего плохого не сделаю, но кое-кому не поздоровится, до смерти напугаю!

Ох, Пия, Пия…

Разве можно тебя испугаться только из-за того, что теперь ты мертва…

ФЕВРАЛЬ

Мыльная опера № 1, с собаками

Я сразу поняла, дома что-то случилось.

Входная дверь была нараспашку.

Неужели Фунтик забыл закрыть за собой, когда мчался на тренировку?

Нет. Мой дорогой братец никогда никуда не мчится и ничего не забывает. Он собирает свою маленькую сумку, кладет туда наколенники и запасные носки и заранее выходит из дома к автобусной остановке. Он аккуратно закрывает за собой дверь.

Фунтику девять лет. Он мой любимчик. Если бы у нас немного изменили законы, я бы когда-нибудь вышла за него замуж. Представьте, стоим мы у алтаря: я такая большая, полная, настоящая добрая сестра, а на Фунтике галстук — он уже сам умеет его завязывать. Пусть заводит себе сколько угодно других жен, мне не жалко, лишь бы он был моим на веки вечные, я ведь без него жить не могу.

А может быть, это мама забыла закрыть дверь? Взяла свой фен, записную книжку и наконец решила убраться прочь, на все наплевав? Мама всегда всех прогоняет.

«Убирайся прочь!»— кричит она в ярости Инго, это я слышала через стену их спальни. «Убирайся!» — шипит она, словно мудрый Каа, когда, придя домой, замечает, что я испачкала хной ванну, полотенца и все остальное. «Убирайтесь отсюда!» — рыдает она, когда у нее месячные и она чувствует себя толстой и непонятой. Так же она кричала, когда папа уехал в США во второй раз на полгода, не прислав ни адреса, ни алиментов.