что грудная клетка быстро-быстро двигалась вверх и вниз и вдруг будто бы замерла. Не веря в то, что крестник может вот так просто, за одно мгновение уйти за Грань, Сириус наклонился к Гарри и… О, счастье! Различил прерывистое дыхание, будто маленькая собачка дышит после долгого-долгого бега. Стерев холодный пот, Сириус принялся сторожить беспокойный сон мальчика. И всю ночь не смыкал глаз, страшась повторения. И тоскливо размышлял о том, что оба они оказались искалеченными судьбой. Его замучил Азкабан; когда-то стройный и крепкий, он сейчас являл собой довольно жалкое зрелище — впалая грудь, неестественная худоба, сведенные плечи от продолжительного пребывании в собачьем теле, что поделать, тогда ему казалось, что здоровые мозги дороже тела, и был вообще-то прав. Защищая свой мозг от вторжения дементоров посредством превращения в собаку, он взамен пожертвовал красотой и здоровьем тела. Его лицо избороздили преждевременные морщины, а в черных волосах белела ранняя седина, в свои тридцать три он выглядел как минимум на шестьдесят.
Но хуже всего была мысль о том, что все эти годы страдал и Гарри, его маленький волшебный крестник. Треклятый дядя что-то сделал с ним. С мифического дяди мысли Сириуса переползли на Дамблдора, Гарри сказал, что это он отдал его родственникам со стороны матери. Ну и почему? Почему старый мудрец отдал волшебного ребёнка магглам? Ведь у Гарри столько магических родичей: Малфои, Блэки, Тонксы, даже Долгопупсы могли взяться за его воспитание на правах дальней родни… Ну хорошо, положим, Малфои — Пожиратели, Блэки и Тонксы тоже не годятся, а у Долгопупсов и своих бед-проблем хватает, но почему именно магглы? Ведь немало же волшебных семей могли усыновить мальчика-героя, победителя Сами-знаете-кого. Так нет же, Дамблдору это почему-то не понравилось и он предпочел нарушить Статут о секретности, посвятив в тайны магии трех совершенно абсолютных магглов, тех самых магглов, которые веками сжигали колдунов на кострах инквизиции. Чудо, что они Гарри не спалили, а всего лишь поселили в чуланчике…
Под утро они оба забылись предрассветным сном, который, как известно, является самым крепким. Дверь приоткрылась, и в узенькую щель протиснулся Кикимер. Войдя в комнату, он подошел к постели и странно долго всматривался в лицо спящего Гарри. Вернее, на его лоб, украшенный косым росчерком, так похожим на молнию. Потом достал из-за пазухи тяжелый золотой медальон на длинной тонкой цепочке с выложенной на крышке изумрудами латинской буквой «S», осторожно приложил к груди спящего мальчишки, прислушался и разочарованно вздохнул. Медальон не отозвался. Мальчик — не змееуст, жаль, а он так надеялся, что нашелся человек, знающий парселтанг. Соврал ему Добби, соврал. Всем эльфам уши прожужжал, что-де сэр Гарри Поттер владеет знанием змеиного языка и даже открывал Тайную комнату, где… Тут Кикимер снова насторожился, неслышно забрался на кровать, пристально всмотрелся в жирную от мази правую руку и, наконец, нашел его, маленький шрам на плече от клыка василиска. Всё стало понятно, если Гарри и был когда-то носителем крестража, то после укуса василиска тот давно сдох. Правда, мальчик тоже чуть не умер, но его кто-то спас, кто-то, кто смог нейтрализовать воздействие яда. Что ж, спасибо ему, конечно, за это, просто змееуста он теперь ещё долго будет искать, потому что только он сможет открыть проклятый медальон. Только змееуст. Говорят, они в Индии водятся, но где она, эта Индия?.. Кикимер удрученно покачал лысой головой, со стариковской неспешной аккуратностью сполз с кровати и ушаркал в коридор, чтобы положить в тайное местечко медальон.
На завтраке Сириус сдерживал свои не вовремя проснувшиеся отцовские инстинкты и старался не впихивать в Гарри всего лишнего. А кротко и молча приготовил то, что лично попросил мальчик — поджаренные хрустящие тосты с легким налетом сливочного масла. Гарри наслаждался вкусом жареного хлеба, запивал какао и о чем-то думал. Наконец решился спросить:
— Сириус, я метлу дома забыл. Как ты думаешь, её можно как-то получить или проще новую купить?
— Э-э-э… не знаю, — заскреб в затылке Сириус. — Хорошая спортивная метла стоит недешево, её средняя цена приравнивается к автомобилю или мотоциклу…
Гарри вздохнул. И заметил:
— Странно как-то у вас, у волшебников. Метла стоит, как машина, а ведь любой дворник её из палки и прутьев забесплатно в течение одной минуты сделает.
— Ну так то обычная метла… — осторожно отозвался Сириус. — А наши метлы оснащены аэродинамическими свойствами, заклятиями невесомости, чарами компаса и многим чем ещё.
— Ладно! — Гарри вдруг переключился на другое. — Каким тебя проклятием мама приложила?
Рука Сириуса опять дернулась к затылку, но, увидев скептический взгляд крестника, оставил его в покое и пожал плечами:
— Не знаю, Гарри. Просто не могу выйти из дома по-человечески.
— Может, это установка на что-то? — задумался Гарри. — Ну, типа, пока не сделаешь, не выйдешь.
— Я тоже так думал, только не пойму, на что установка-то? — согласно закивал Сириус и недоуменно развел руками.
— А портрет не скажет? — поинтересовался Гарри.
— Не думаю, что крашеная тряпка способна дать адекватный ответ, — с отвращением процедил Сириус. — Матушка и при жизни была очень так хорошо ку-ку…
Последние слова сопроводились известным жестом у виска. Гарри с осуждением посмотрел на это и нахмурился. Сириусу стало стыдно — да когда же он научится мать уважать?!
А в Литтл Уингинге, на пересечении двух улиц, Тисовой и Магнолий, назревала паника. Полицейские машины впритык уткнулись в тротуары и синели-краснели мигалками ещё со вчерашнего вечера, соседи взволнованно шушукались, обсуждая страшную новость дня — пропал Гарри Поттер, племянник Вернона и Петуньи Дурсль. Перепуганные мамаши долбили головы своих чад, втолковывая им извечный свод правил — домой возвращаться засветло, с незнакомцами не разговаривать и — упаси боже! — принимать от них конфетки и приглашения посмотреть котят-щенят, не останавливаться возле чужих машин и многие прочие ужасы. Тётка Пэт заламывала руки и жалобно причитала, что Гарри такой нежный мальчик, болезненный и хрупкий, найдите его, Христом Богом прошу! Он очень заметный, на нем потертые синие джинсы, голубая трикотажная кофточка на молнии, у него темные волосы, зеленые глаза и круглые очки, ещё при нем рюкзак и клетка с совой, белой такой, полярной…
— Сова, говорите? — очнулся от сонной дремы опупевший от потока информации дюжий полисмен. Снял с пояса рацию, нажал на какую-то пипочку и проговорил в неё речитативом:
— Внимание всем постам! Главная примета: у мальчика при себе имеется белая сова в клетке.
Рация что-то прохрипела в ответ, констебль внимательно выслушал, каким-то чудом понимая хрип. Обратился к коллегам:
— Похожего мальчика видели на выходе из метро «Ангел» близ площади Клермонта. Поехали!
