из дюжины каменных ступеней, разделяющий этот парк на две равные части, вел вниз к деревянной калитке в кирпичной стене, которая создавала барьер между домом и садом с одной стороны и новым спортивным полем — с другой. Этот парк, о необходимости которого тетушка Паддикет каждый день яростно твердила терпеливой страдалице мисс Кэддик, неожиданно стал зеницей ока старой леди. Она лично спланировала его декоративные эффекты, и постоянно работавшая группа ландшафтных садовников пыталась управиться с ее инструкциями настолько тактично, насколько это было возможно.
Предполагалось, что в парке будет два круглых пруда с водяными лилиями и золотыми рыбками. Что дорожки вымостят самым фантастическим образом. Что там будут альковы, каменные садовые лавочки, статуи фавнов и русалок и даже изваяние сидящего Посейдона. Будут короткие, в неожиданных местах расположенные лестницы из камня… маленький лабиринт… солнечные часы…
Специалист по парковому делу уклончиво улыбался и делал многочисленные заметки.
На данный момент была построена главная лестница и два бетонных бассейна, каждый десять футов в диаметре, один все еще скромно накрыт большим куском брезента. Все свидетельствовало о том, что замыслы тетушки Паддикет относительно парка с водяными растениями находятся в процессе воплощения. Из статуй имелась каменная русалочка с сильно загнутым хвостом, а также фигура римского гладиатора в бронзе, выполненная в рост человека и выглядевшая весьма ироничной.
Живую изгородь, прежде отделявшую «пустыню» от «оазиса», пришлось удалить. Такая же участь ждала другую, находившуюся между заливными лугами — полосой неудачной земли, что мягко опускалась к болоту немалого размера, через которое извивался неторопливый ручеек.
Этот второй луг тоже пригодился тетушке Паддикет для атлетических целей. Болото углубили и очистили, а его оседающие сырые берега тщательно укрепили. Воздвигли на одном конце вышку для ныряния и поставили рядом деревянную кабинку, чтобы желающие искупаться могли переодеться. Колючие деревья и несколько разбросанных там и сям безвершинных ив придавали меланхоличную привлекательность пейзажу, который без них смотрелся бы удручающе.
Обед завершился, и Присцилла Йеомонд, которая, «как и угрожала», — слова Гилари — сопроводила братьев в дом тетушки Паддикет, накинула плед и вышла на вершину каменной лестницы, чтобы подышать воздухом. Особенностью всех комнат первого этажа в особняке была атмосфера подавляющей духоты. Зачарованная красотой вечера и привлеченная необычным пейзажем, который Присцилла совершенно не могла соотнести с тем, что знала по рассказам отца, она спустилась по ступеням, миновала деревянную калитку и оказалась на спортивной площадке. Присцилла прошлась по дерну, которым была обложена дорожка для разбега, пока не добралась до второй калитки. Пройдя через нее, Присцилла остановилась перед одним из домиков, которые старая леди велела построить для атлетов.
Негромкий звук за спиной вынудил ее обернуться. Светловолосый, тощий молодой человек в костюме из фланели стоял у калитки, ведущей к спортивной площадке. Это был приемный внук тетушки Паддикет, Тимон Энтони.
— Заходи внутрь! Заходи внутрь! — потребовал он.
Присцилла смотрела на него с любопытством.
— Я вот на что намекаю-то, — продолжил молодой человек со светлыми волосами. — Заходи внутрь и забери этих твоих братьев обратно в Лондон.
— Я тебя не понимаю, — холодно отозвалась она. — Что ты имеешь в виду?
Молодой человек выразительно помахал рукой.
— Все эти низкие земли около воды самые нездоровые, — сообщил он с обеспокоенным видом. — Все эти инфекции, которые солнце вытягивает из болот, торфяников, низин…
Присцилла рассмеялась. Молодой человек покачал головой.
— Вряд ли ночной воздух тут может быть полезным хоть кому-то, так что вернись домой, — добавил он, после чего взял Присциллу за левый локоть и повел обратно тем же путем, которым она только что прошла. На вершине каменной лестницы он выпустил ее руку и удалился, не произнеся более ни слова.
— Ну… — покачала головой Присцилла, опираясь на балюстраду и глядя вслед удаляющейся фигуре.
Оказавшись в самом низу лестницы, молодой человек повернулся и помахал ей рукой.
Присцилла нахмурилась, решив, что он выглядит странно. Хотелось бы ей знать, насколько ему понравилась идея: группа родственников его приемной бабушки приезжает в дом, чтобы сражаться за наследство, которое он считал своим много лет.
«Это нечестно со стороны тетушки Паддикет, — подумала Присцилла, проходя через большую дверь в дом. — И он выглядит так, словно принял все очень легко».
Она задала вопрос старой леди на следующий день.
— Тимон Энтони? — ядовито пропищала тетушка Паддикет. — Нет, племянница! Нет! Этот щенок хочет отправиться на сцену! Играть на сцене, ты слышишь? Я не оставлю ему ни пенни, так я ему и сказала!
— Но разве у него не будет шанса… ну, бегать и прыгать с другими парнями? — поинтересовалась Присцилла.
— Бегать? Да, он может бегать от кредиторов, когда растратит все содержание! Так что впереди его ждет много беготни!
И она отказалась продолжать разговор.
Глава 3. Кролик и метательное копье
— Это очень смешно, — проговорил Джозеф Херринг по прозвищу Проныра.
Он снова обошел клетки и произвел повторный пересчет.
— Здесь у нас три бельгийских зайца и два белых ангорских, и с этой стороны все хорошо. Но затем у нас молодые фламандские гиганты[2]… Чтобы мне лопнуть, если я не думал, что их три
