Читаем без скачивания Коготь химеры - Сергей Павловский

Химера зевнула, не спеша поднялась и, лениво потянувшись, мягко скользнула к черному зеву лаза. Остановилась перед ним и уставилась на Дока желтыми пятнами глаз.

— Понял, — мгновенно сориентировался тот. — Приглашение принимаю.

Верный главному сталкерскому принципу выживания «все свое ношу с собой», он сбросил рюкзак, швырнул его в лаз и вмиг юркнул следом. Ход, практически идеально круглый в сечении, был настолько узок, что Доку приходилось извиваться червяком, чтобы двигаться вперед. А еще он толкал перед собой тяжелый рюкзак. «Жить захочешь — не так расстараешься, — утешал себя Док. — Интересно, а как здесь протискивается эта… благородная тварь?»

Слава богу, метр за метром лаз становился шире и просторнее. Еще метров тридцать по наклонной покатой плоскости — и Док ткнулся носом в гладкую горизонтальную поверхность. Подтянул ноги, вывалился на пол, настороженно огляделся. Бункер! Настоящий бункер «леге артис».[5] Просторный и надежный. Квадратов пятьдесят при высоте потолка метра три. Только вместо бетонных стен и перекрытий — глина. Естественная глина. Самое поразительное — как можно было вырыть в глинистом грунте, на глубине метров в десять, подобную нору, без подпорок, перекрытий, всего того, что называется у шахтеров «крепеж». А вот поди ж ты! Факт остается фактом.

Освещение, как и в берлоге химеры, — куча гнилушек. Только чернобыльские гнилушки светятся раза в три ярче обычных древесных, и при подобном освещении можно даже читать книгу. Док выпрямился, отряхнул колени — старая, неистребимая и, по сути, ненужная привычка. Теперь, уже более тщательно, осмотрел укрытие.

Невероятно, но опять-таки факт! В одном углу сложены — не свалены в беспорядочную кучу, а аккуратно сложены — охотничьи трофеи химеры. Сталкерские рюкзаки и котомки — потертые, ношеные и совсем новенькие. Тощие и туго набитые под завязку. Полтора десятка бронешлемов — американские, японские, немецкие, китайские, отечественные — всех ведущих мировых марок. Винтовки, автоматы, пистолеты — любой системы и на любой вкус. Гранатометы — от шведского «густава» до отечественного «шмеля». И еще набор всякой всячины: ПДА, фонарики, приборы ночного видения, тепловизоры, наручные сканеры, даже аудиоплееры и цифровой фотоаппарат.

— Твою мать… С-сука, — пробормотал опешивший Док.

Но еще больший сюрприз ожидал его в другом углу бункера. Там, опять-таки аккуратно разложенные, красовались артефакты. Самые редкие и дорогие артефакты. Правда, некоторые из них не лежали на полу, а парили в воздухе, как и полагается артефактам такого типа. Три «красных сердца». Три!!! И одно «черное». «Красное сердце» залечивает практически любую рану. «Черное», наоборот, убивает — медленно, но верно.

«Куриный бог» — гладкий серый камешек, галька с дырочкой посредине. Только галька светилась изнутри мягким голубым сиянием и висела сантиметрах в десяти от пола. Абсолютная защита от любого пси-воздействия. Абсолютная! Контролер отдыхает, и даже «выжигатель мозгов» бессилен. Док только слышал об этом артефакте, но никогда не видел воочию.

Вот «пирамиду» видел. И она, изумрудная красавица, парила в воздухе рядом с «куриным богом». С «пирамидой» в кармане не страшно любое излучение. Любое! Мало того, «пирамида» наделяла владельца антигравитационными качествами. Не то чтобы он парил подобно артефакту в воздухе, но становился легче килограммов на сорок — это проверено.

Десяток конденсаторов. Мощность одного конденсатора точно замерена и достаточно велика — шесть киловатт в час. У Бармена вся система энергообеспечения работала на двух конденсаторах. Хватало на все. Освещение, бойлерная, прачечная, кухня, радар. Главное, никому не удалось определить срок годности конденсатора. С момента эксплуатации первого найденного и внедренного артефакта прошло уже двадцать лет, а конденсатор работал как ни в чем не бывало, и неизвестно, сколько он еще протянет. Может, лет сто, а может, и больше. Для транспортировки конденсатора не нужен контейнер: завернул в полиэтилен, положил в карман — и иди спокойно — током не шарахнет.

«Звезда» — вон она, крохотная, багрово-красная, как и положено пятиконечной звезде, — легко уместится на ладони. Мощнейшее магнитное поле. Правда, всего в радиусе метра от «звезды». Владельца такого артефакта можно поразить только длинной деревянной дубиной. Все металлическое, все равно из какого металла — пули, ножи, гранаты, — отражалось полем с силой, пропорциональной силе воздействия. Проще говоря, пуля, граната или осколки гранаты летели обратно. Но в рукопашную на обладателя «звезды» идти можно — в одних трусах и без металлических зубов во рту.

Два «пупсика» — эти артефакты действительно походили на маленькие фигурки негритят. В чем сила и фишка «пупсиков», Док не знал. Только стоил «пупсик» дороже «пирамиды».

Еще с десяток контейнеров. Док, конечно, в них не сунулся, но не сомневался: там тоже покоятся ценные экспонаты странной и страшной коллекции химеры.

Сама хозяйка серым облаком вплыла в убежище и замерла, выдвинув уши-локаторы. Теперь она не выглядела спокойной и привычно томной. Наоборот, желтые глаза налились красноватым пламенем, и в них полыхали злые зеленые искорки. Тело материализовалось на мгновение, и Док заметил, как напряжены мышцы химеры, тугими буграми выпирающие из-под лоснящейся кожи. «Нервничаешь, голубушка, — со злорадным удовлетворением констатировал Док. — Сейчас ты бессильна и от бессилия бесишься».

Грохот канонады не проникал в глубины подземного укрытия, но, судя по содроганию земли, бомбардировка и артобстрел шли полным ходом. При этом толчки становились все сильнее и вскоре перешли в сплошную мощную вибрацию. Земля, разрываемая килотоннами тротила и металла, возмущенно гудела, рокотала, но достойно держала удар. А затем все стихло.

«Сейчас пойдут танки, за ними — пехота. Тотальная зачистка под „ноль“, — подумал Док, прикинув расклад. — В логово химеры, если его, конечно, не разворотило, что мало вероятно, военные все равно не сунутся. Саданут прямой наводкой, потом добавят пару гранат из подствольника. Интересно, а как же я буду отсюда выбираться? Неужто похоронен заживо? Нет, у этого разумного исчадия ада наверняка есть запасные пути отхода. Подождем».

Химера между тем вновь обратилась в облако и, резво скользнув в черный лаз, растаяла.

— Куда ты, дура?! — с неожиданной тревогой выкрикнул вслед Док. — На танк с шашкой наголо?! А… поступай как знаешь… Дура.

Он с досадой махнул рукой и устроился поудобнее на полу — ожидание обещало быть долгим, если не вечным. Но химера возвратилась на удивление быстро — через час, не более. Док, почти обрадовавшись, приветствовал ее крепким словцом, а затем пригляделся повнимательнее и добавил еще дюжину непечатных нетленок. Хозяйка выглядела неважно, плохо выглядела — не нужно было иметь и медицинского образования, чтобы понять это. Левая бочина разворочена — скорее всего, крупным осколком. Сквозь рану вывалилась и свисала синеватая петля кишки. Правая задняя лапа обвисла и безвольно волочилась по земле. На этой лапе, на внутренней стороне бедра, зияла еще одна громадная рваная рана. Это не считая множества мелких повреждений по всему телу от хвоста до головы. Странно, что раны почти не кровоточили. Все равно: с такими повреждениями ни одно нормальное животное, а тем более человек не живет.

«Травма, несовместимая с жизнью, — профессионально отметил Док. — Впрочем… С чьей жизнью? С жизнью химеры? Что мы знаем о ее жизни? О строении ее тела, адаптационных способностях, живучести, наконец? Почти ничего. И еще никому не удавалось анатомировать дохлую химеру, не говоря уж об исследовании живой особи. Но! Попробуем помочь».

Он развязал затянутый в тугой узел шнурок на рюкзаке и, вздохнув, достал свою знаменитую аптечку с малым хирургическим набором. Затем осторожно — мало ли что придет в раненую долбешку? — приблизился к изувеченной твари. Медленно протянул руку, чтобы ощупать повреждения.

— Ну… если тебе больно, потерпи, потерпи… Я хочу помочь.

Конечно, она понимала, все понимала и без слов. Покорно улеглась на здоровый бок, подставив Доку раненый. Док привычно осмотрел рану: одна сквозная дырка в кишке — не страшно. Главное, кровотечения нет. Он щелкнул иглодержателем, захватив подходящую по размерам круглую иглу, зарядил нихромовую нить и обвивным непрерывным швом привычно и споро, за пару минут, заштопал дыры в кишке. За стерильностью Док не гнался — какая уж тут стерильность, — но на всякий случай плеснул на ушитую кишку антисептиком — хлоргексидином из пластикового флакона.

— Дренажи ставить не буду — и так заживет. А теперь залатаем дыру в боку. Ого!

То, что на первый взгляд казалось несложной задачей, неожиданно обернулось проблемой. Шкура, шкура химеры! С одной стороны — эластичная, легко растяжимая. Док легко свел ладонями края обширной раны и подумал: они легко сведутся даже отдельными узловыми швами. Но толщина шкуры — сантиметра четыре. И, что самое неприятное, на ощупь настолько плотная и твердая, словно лист металла. Куда там слону и носорогу!