и руководствуясь лишь настоящим английским мышлением»[82].
Следующее высказывание – «В том, что касается стиля жизни, Англия… ведет за собой и благородное общество Германии»[83] – явно было сделано еще в разгар Первой мировой войны, после того как с 1871 г. восхищение политической мощью Англии вытеснило восторг перед культурой Франции. В самой Франции Гюстав Лебон мог даже не доказывать, что англичане превосходят французов: он сразу приводил объяснения, на чем основано это «превосходство»[84]. Как известно, Вильгельм II, движимый в том числе и любовью-ненавистью, пытался подражать Англии (см., в частности, слова кайзера: «Будущее Германии – на воде»). Один немецко-кайзеровский морской офицер у Густава Френсена[85] в 1904 г. восхищается: «Вон там, за высокими меловыми скалами, живет первый народ земли – благородный, бесконечно умный, храбрый, единый и богатый. А мы? Мы издревле обладаем единственным из их качеств – храбростью. Понемногу мы приобретаем другое – богатство. Усвоим ли мы когда-нибудь остальные – это для нас вопрос жизни»[86]. И в том же духе написана книга под названием «Англия как воспитатель», которая увещевает немецкий народ стать тем, чем он (еще) не является: «Ни один народ столь непрерывно не преуспевал, как английский. Нам бы поучиться у него»[87].
Потеря статуса и стремление стать «расой господ» благодаря крови и расе
Мне надоело числиться среди парий: я хотел бы принадлежать к народу господ.
Карл Петерс
… Учись у англичанина… как прирожденному властителю претворять волю к власти в жизнь.
Эрнст фон Вольцоген
В конечном счете и Гитлер, и Альфред Розенберг, и Рудольф Гесс были убеждены, что народу Англии (неприятие так называемого «западного духа» к нему не относили) суждено принадлежать к расе господ; в свою очередь, в британской Палате лордов в то время сверх меры были распространены прогитлеровские настроения[88]. Ни Альфред Розенберг[89], ни Дарре[90], гитлеровский «идеолог» крови и почвы, не желали видеть в Англии торгашеское начало[91] (в противоположность «героическому»)[92]. Ведь именно английский пример делал идею «расы господ» особенно привлекательной для «вождей по природе», ощущавших потерю власти в результате Германской революции 1918 г.
Буржуа по натуре, утратившие социальный статус после Германской революции 1918 г., – такие, как Ханс Гримм, который сформировался как торгаш в расистской Южной Африке, – стремились компенсировать свою утрату за счет превращения в расу господ по образцу представителей британского расового империализма. Гримм, немецкий эпигон британских имперских визионеров, полностью признанный только в Третьем рейхе, где его идеи чуть было не воплотили в жизнь, изрекал: «Люди не равны между собой. И души перед Богом также не равны». И не случайно в связи с этим он ссылался именно на британцев: «… Когда изначальные силы вновь возьмут верх, мы снова сможем мыслить по-английски, и немцы снова будут мыслить по-немецки». Этот южноафриканский торговец требовал, чтобы был найден некий «путь к новому времени… пока массовое безумие не задушило последнего благородного человека – благородного духом и сердцем». Ведь «Германия должна стать страной господ, где живут подлинные господа… по расе», «миром, где по-настоящему ценят истинных господ»[93]. Благодаря англичанам, провозглашавшим тосты за такой мир, «происходит подъем “расовой” [volkische] Германии»[94]. «… Не идти на Англию… а произвести окуривание и уборку в нашем собственном доме». Добровольческим корпусам (которые, как известно, в 1920 г. в Берлине пытались – в тот раз тщетно – уничтожить немецкую демократию), бригаде Эрхардта[95] следовало не направляться на борьбу с Англией, а попробовать, как властителям (по мнению этого торговца), «окурить» Германию. Те же, в кого они стреляли, то есть защитники демократии в Германии, для цитируемого нами торгаша-властителя были «моабитским отребьем». Для гриммовской расы господ Англия тоже являлась крестной матерью: «Как вы пытаетесь вырастить из клетки нового англичанина в надежде, что он наведет в Англии чистоту и английский порядок, так мы добиваемся, чтобы немец вновь получил шанс»[96] – для осуществления идеи расы господ на буржуазный манер. Один британский офицер-победитель произнес тост за «две белые нации, два белых народа». В его немецком пленнике (консуле Васмуссе) его не устраивало лишь одно: что тот не англичанин![97]
Высказанная британским офицером мысль отнюдь не является уникальной: сам Адольф Гитлер не раз сожалел, что его немцы во многих отношениях не похожи на англичан…[98] «Единственная ошибка Гитлера состоит в том, что он не был рожден англичанином», – заявил один из британских эсэсовцев[99]. Эрнст фон Вольцоген, веривший в звезду немцев, в заключение своих мемуаров 1922 г. привел следующий завет, обращенный «к немцу»: «Как политик учись… у англичанина… как прирожденному властителю претворять волю к власти в жизнь»[100]. Даже во времена Лиги Наций англичане открыто говорили о том, что мотивом принятия ими мандата на управление территориями в Африке стал «инстинкт их расы»[101].
И в апогее британского империализма, когда над империей (еще) не заходило солнце, в основе мировоззрения этой расы господ лежала именно расовая гордость. Один из ностальгических панегириков бисмарковскому рейху (содержащий также клевету на республиканскую Германию) так и называется – «Англия как воспитатель». Ведь его автор, М.В.Л. Фосс[102], «учился завидовать им [англичанам] в их расовой гордости»[103]. Правда, он «смог осознать, что при определенных условиях можно воспитать властителя и из немца… То, что верно для Англии, верно и для Германии»[104]. Это означало, что немцам следовало прививать свойственный англичанам расовый инстинкт – «естественное» для англичан чувство своего расового превосходства, сознание расовой чистоты благодаря тому, что от «цветных» их отделяет расовая дистанция (по-английски «colour bar»[105]. Уже в одной из своих ранних речей (1920) Гитлер приписывал успех, которого Англия добилась в управлении колониями, не только осознанию собственного расового превосходства перед туземцами, но и дистанции, на которой англичане удерживали местных жителей: по отношению к туземцам они вели себя как господа, а не как братья. Всему этому национал-социалисты стремились научить немцев. Гитлеру была свойственна «агрессивная… реакция на чувство неполноценности». Ведь он исходил из нехватки расовой гордости у немцев: «Гордости, основанной на расовой принадлежности, немцы по сути не знали»[106].
От расы господ, повелевающей туземцами, до «окуривания» Германии ради расовой очистки
Германия должна стать страной господ, где живут подлинные господа… по расе.
Ханс Гримм
Несомненно, что уже в основу колониальной расовой политики кайзеровской Германии было заложено подражание британским колониальным образцам: Карл Петерс, один из первых немецких захватчиков Африки, «впитал кое-какие из самых радикальных постулатов британской колониальной идеологии», находясь в Англии[107] – во время «полезного обучения… когда в нем и созрело решение… основать где-нибудь немецкую колонию». «Настала пора как можно скорей усвоить английский принцип: …его нужно рассматривать как безусловно умный и практичный, и было бы близорукостью не учиться у них этому», – призывал Карл Петерс. Система воззрений, которая сформировалась у него во время долгого пребывания в Англии, помогла ему стать видным политиком и теоретиком колониализма. В результате была основана Германская Восточная Африка[108]: «Мост… соединивший лондонские
