назойливости, был тих и задумчив — и при этом уверял, что проспал всю ночь. Юлю Виктор знал не очень хорошо, но был уверен: эта девочка-подросток, похожая на бельчонка, слишком тиха, чтобы уйти куда-то по своей воле.
И она, конечно, тоже спала.
Витька не знал, поверили ли маги в их с Линдой ночное свидание, и не связывают ли их с прогулкой Мии, но решил оставить все, как есть. Он еще найдет ответы. Потом, когда утихнет шум. Когда отстанут от девочки. Когда надоест мыть кости им с рыжей.
Он умеет ждать и помнить.
С Мии Виктор взял обещание не лезть с расспросами и держаться подальше от магов — настолько, насколько это вообще возможно. Осталось убедить в этом Линду с Ритой.
Глава 3
Лера
Может, кто-то и мечтал о том, чтобы попасть в другой мир, но точно не Лера. Никогда, даже в шутку. Еще в школе на уроках истории она ужасалась тому, как люди жили в прошлые времена. Даже век девятнадцатый, по которому вздыхали романтичные барышни, ее не вдохновлял. Что уж говорить про Средневековье? Пот, кровь и боль. Грязь, весь мир, утопающий в грязи. Болезни. Войны. Всесильная Церковь. Короткая серая жизнь, особенно унылая у женщин.
Какой идиот станет об этом мечтать?
Ее полностью устраивал мир свой. Большие города, машины и самолеты, горячий душ и фен, телевизор и смартфон, салоны красоты и кафе. Медицина, в конце концов. Цивилизация.
— Ци-ви-ли-за-ци-я, — прошептала она, едва шевеля губами.
Усмехнулась невесело — до того горьким показался вкус этого слова. Кислый ужас первых дней давно оставил ее, ушли в прошлое ночи, после которых она просыпалась красноглазая и на мокрой соленой подушке. А горечь осталась, перекатываясь на языке мыслями о прошлом.
Чудес она тоже не жаждала, но они могли бы примирить с отсутствием благополучия и комфорта — а то и заменить их, — но мир этот, условно магический, чудесами не баловал. До сих пор почти все, что она видела здесь, укладывалось в ее представления о Средневековье.
«Гадком Средневековье», — добавляла она мысленно и поджимала губы.
Все, кроме магов. Но и те больше кормили сказками, чем показывали фокусы. Лишь грен Иртен порой баловался огнем — красиво, но не практично.
А еще нагрузили работой. Не слишком сложной — готовка, стирка, уборка, — но в этих условиях тяжелой. И самое противное, что конца-края этому пока не было видно.
Дежурства по кухне Лера возненавидела с первого дня. Нет, она, как уважающая себя девушка, могла приготовить поесть, и выходило вкусно, но варить каши и супы на толпу вечно голодных ребят — та еще работенка. К тому же, на открытом огне — ничего, похожего на плиту, в их доме ставить не собирались.
И вновь ее очередь, и в команде еще двое: «почемучка» Лизавета и царица кухни Марго. Первая, в отличие от старшенькой сестры-тихони Марины, задает сто вопросов в минуту, а вторая командует столь естественно, словно рождена для этого.
— Ри-ит, ну почему этим занимаемся мы? — заныла Лиза, рукавом вытирая «луковые» слезы, — неужели Хильда не может выдать нам парочку этих… как их там… тир! Так же этих рабынь называют, да?
Лера наклонила голову, ожидая ответа. Ей и самой было интересно, почему на них взвалили все тяжести быта, хотя полно было способов облегчить жизнь.
— Значит, не может, — спокойно отозвалась Маргарита. — Или это часть адаптации, чтобы мы чуть-чуть походили на местных.
— Угу. И пахли так же, — хмуро ответила девочка и отодвинула от себя шелуху. — Нет, ну правда, зачем нам это все? Гренны мы или кто? Магам же здесь почет, уважение и толпы слуг.
«Или торийское клеймо и надзор», — подумала Лера, но промолчала.
— Гренна, ха! Ты так уверена в своих силах? Магом далеко не каждый становится, а уж те, которым толпы слуг полагаются, и вовсе редкость. Бездарных девчонок с дурным характером в разы больше.
— У меня есть дар! — вскрикнула Лиза. — Так грен Лусар говорит.
— Возможно. Только от чистки лука тебя это не избавит. Так что хватит болтать, за работу.
Лизка, открыв было рот, вновь его закрыла. Нахмурилась, но за нож взялась. Лера скривила губы. Девчонка хоть и нытошная, но не дура. Во всяком случае, Ритке возражать особо не рискует. С ней никто всерьез не связывается, даже цербер Хильда относится с уважением.
Маргарите двадцать четыре, довольно высокая, полноватая, особенно в бедрах, слишком широких и тяжелых. Но волосы просто нечто! Длиннющие, почти до колен, густые, блестящие. Черные брови, скулы высокие, тонкий нос с горбинкой и большие глаза. Сбросить бы килограмм двадцать пять, и будет красоткой. Но попробуй ей такое скажи — уничтожит. В ней много дикой кавказской крови, и нрав крутой. А еще она врач с дипломом, здесь никому не нужным, и ведьма. Потомственная. И, судя по всему, далеко не самая слабая.
Маргарита застучала ножом, нарезая лук, и Лера глянула на нее с неприязнью. Косы за поясом, рукава закатаны. Работает быстро, ловко, и готовит, зараза, просто божественно. И вид при этом такой, словно ни капельки не устает. Рядом с ней кажешься той еще ленивицей, и это так себе ощущение.
Рита словно почуяла взгляд, обернулась. Нахмурила брови и ткнула ножом в сторону мешочка с крупой.
— Все еще не помыла?
— Вода кончилась, — огрызнулась Лера. — Я ушла.
Она подхватила ведро и шагнула за порог. Пусть Риточка подождет, а она пока прогуляется.
Расправила плечи, вздернула подбородок. Ответила на приветствие одного из людей местного эрла, одарила скромной улыбкой другого. Добрая, но гордая — такую маску носила уже не первый день. На девушку засматривались, ей это льстило. Она словно кожей ощущала взгляды, впитывала восхищение, заряжаясь им. Она знала, что хороша. Да, немножечко не умыта и растрепана, не накрашена, да и коже не помешали бы пара масок, но все это не слишком ее портит. Высокий рост, длинные светлые волосы и голубые глаза здесь в почете. Как и нежный овал лица, аккуратный носик и пухлые губы. Она выглядит как северянка, «самая прекрасная из всех, когда-либо виденных» по версии грена Иртена. Много ли видел этот маг-зажигалка? Как знать. Но внимание льстит.
Она споткнулась о брошенную корзину, пробежала вперед, пытаясь удержать равновесие. Ведро стукнуло по ноге, девушка зашипела от боли. Маска, столь тщательно хранимая, слетела с лица, оставив усталость и злость. Лера покладисто вернула ее на место. Она милая добрая девушка. И гордая, конечно, чтобы не лезли все подряд, пользуясь ее
