ситуация только ухудшилась. Если раньше бабушка боялась только Покрышек, то к старости ее с трудом можно было заставить мыться. Помню визги и попытки вырваться, пока дедушка при помощи бабушки Лизы по папиной линии и моей мамы затаскивал бабушку Таню в купель. Когда вонь уже становилась невыносимой, бабушку мыли насильно. Весь дом пропитался ее запахом, отпечатался и на нас. После ее смерти я почувствовала заметное облегчение и свободу дыхания.
Кроме мытья, у нее возникли проблемы еще и с питьем. Если суп она еще худо-бедно могла есть, то пить чай или воду — только через силу. Когда обезвоживание уже припирало бабушку к стенке, с подачи дедушки она, сморщившись, выпивала стаканчик воды. В эти моменты я думала, что лучше б уж она умерла. Какой смысл в таком существовании? Я знаю, что нельзя так говорить о людях, тем более о своих родных, но бабушка Таня всегда доставляла нам только хлопоты.
В нашей деревне старики очень часто идут в добровольцы на испытание Водной стены. Когда в ЦИ выводят очередную гипотезу о том, как можно пройти сквозь стену, нужно провести несколько экспериментов для проверки, а для этого требуются добровольцы. Люди, которые готовы пожертвовать собой ради науки. И их находится немало. Чаще всего это старики, которые осознали, что уже не могут полноценно жить, уставшие от недугов, болезней, слабости или одиночества. Такой способ покончить с жизнью считается благородным. В конце концов, даже после естественной смерти тела бросают в Водную стену — это стандартные похороны. Все равно все окажемся в одном месте. А если произойдет чудо, и гипотеза подтвердится, ты станешь знаменитостью и может даже выживешь. Хотя такого за все сто лет до сих пор не произошло.
В добровольцы иногда идут и молодые люди, но в этом случае им прежде назначают несколько сеансов у психолога. Только если человек не передумает и останется тверд в своем решении, его отправят на испытание. Семье или друзьям добровольца, в зависимости от его желания, полагается денежная сумма. Утопление — мучительная смерть, даже самые уставшие от жизни старики и те — не все согласятся на такое. Денежка для близких мотивирует. Сумма не очень большая, чтобы на это шли только те, кто правда готов умереть, а не просто пожертвовать собой дабы прокормить бедную семью. Лично я все еще не понимаю, как можно добровольно согласиться на утопление. Думаю об этом каждый раз, всплывая на поверхность после долгой задержки дыхания. Представляю, как бы я себя почувствовала, если б не смогла сделать желанный вдох. Лучше уж смерть в одиночестве. Неужели несчастные старики настолько устают от жизни? Надеюсь, я этого не познаю.
В качестве добровольцев ушли и мои бабушка с дедушкой по папиной линии. Они решили, что уже хорошо пожили, но силы покидают их и пора на покой (хотя какой может быть покой в утоплении?). Но я думаю, основная причина заключалась в том, что они устали от общества бабушки Лизы и воспользовались своей старческой привилегией. После их смерти нам стало еще тяжелее, несмотря на деньги от их добровольческого жеста. Дедушка Ваня лишился приятных собеседников, а нам пришлось возиться с бабушкой еще больше. Дедушка Ваня тоже хотел уйти благородно, отдав свое тело науке, но понимал, что бабушка ни за что не согласится пойти вместе с ним. Сбрасывать всю ответственность за нее на наши плечи он слава богу не стал.
Где-то через год дедушка Ваня умер от сердечного приступа. После этого бабушка Таня совершенно свихнулась. Через несколько дней, когда ей в рот уже никто насильно не влил стакан воды, она умерла от обезвоживания.
Я хорошо запомнила ее предсмертный бред, проговоренный за несколько часов до кончины заплетающимся, высохшим от жажды языком. Бабушка была на удивление многословна, обычно она говорила мало и неразборчиво, а тут, похоже, наружу вырвалось все, что она хотела сказать давно.
— Знаете, как это сложно? Я вот даже сейчас не могу ничего придумать. Только музыка красивая играет. И хочется, чтобы она была похожа на эту прекрасную музыку, чтобы они почувствовали то же, что и я. Но это сложно. Как преодолевать такие периоды в жизни? Когда сидишь в этом душном доме, и на крыльцо спокойно выйти не можешь. Это все, что у меня осталось, и оно не дается. И вот опять музыка заиграла. Но уже другая, другая песня, хотя и не менее прекрасная. Вот оно: полилось, полилось. Ай! Уйди! Уйди! Хочу, чтоб и у меня так получилось, и они бы меня поняли. Вы это слышите? Постарайтесь, посмотрите на меня. А аромат чувствуете? По клавишам стучат легонько. И раз! Вот оно! А дальше что? О, вот эта хорошая. В молодости любила я плясать. Дальше, дальше… Ой! Фонарь загорелся на соседнем доме, видели? Синим светом. О, и погас. И что же это значит, скажите пожалуйста. Остановись на минутку. Тебе лучше сменить обстановку…
В это время мы с Ваней сидели за столом. Бабушка сидела на диване и смотрела в стену. Не уверена, что обращалась она к нам. Я понятия не имела, о какой музыке она говорила.
Мне повезло, что я родилась позже и успела увидеть не так много этого кошмара, в отличие от Вани. Свою маму я иногда спрашивала, каково ей было расти с такой матерью, но та отмахивалась и говорила коротко: «Это было тяжело». Кажется, она все равно ее уважала, хоть и не любила. Или наоборот?
Наш дом совсем опустел. Теперь у меня и у Вани появились свои комнаты. И еще одна свободна.
На похоронах тело бабушки Тани предали воде. Еще никогда она не была так спокойна при соприкосновении со своим главным страхом.
ГЛАВА 5
Выехав из дома утром понедельника, я как обычно спешила поскорее свернуть в лес, чтобы несколько минут насладиться состоянием, приближенным к одиночеству. Полное одиночество вряд ли светит, так как я не единственная, кто предпочитает лес, но в любом случае людей здесь гораздо меньше.
По дороге я всегда проезжаю Никитин дом. Мы с другом редко пересекаемся по дороге в школу, обычно он выезжает чуть позже, но в этот раз случайно встретились. Причем, за самим Никитой неожиданно для меня выехал Дима, хотя он живет в другом садоводстве, недалеко от Лили. Увидев
