Читаем без скачивания Революция чувств - Зоя Кураре

Магическое слово «папа» подействовало на кобеля отрезвляюще, как холодный душ.

Вик отпустил окровавленную руку, поджал хвост и сразу почувствовал себя маленьким, жалким, добрым покладистым песиком. Опустив низко голову, он побрел в кухню, лег на место и от стыда хотел умереть.

Хозяин плотно прикрыл за ним дверь и закричал Люсе, чтобы она выходила из ванной и срочно вызвала скорую помощь. Люся плакала в трубку телефона и называла адрес и причину травмы. Врачи приехали на удивление быстро, долго суетились над раненым, но решили пострадавшего не госпитализировать. Собаку посоветовали обследовать и при необходимости усыпить.

Кофе, как и бутерброды, разбросанные на полу в кухне, Машенька не оценила. Она оказалась просто Люсей, поэтому немного посидела в комнате возле укушенного хозяина и ушла. Сам пострадавший принял обезболивающие таблетки и благополучно уснул.

Усатый квартирант, лизнувший белый мел на дверце шкафчика, не знал, что причиной его страшной слабости в ногах является настоящий яд, который китайские производители назвали милым русским именем Машенька. Таракан беспрепятственно дополз до большого бутерброда с сыром, валявшегося на кухне, обрадовался, широко открыл рот и умер.

Вик, главный виновник происшествия, нашел в себе силы и подошел к насекомому. Оно подергивало лапками и выпускало из тщедушного тельца зловонные газики. Господи, ну почему ты умер возле моего любимого сыра, подняв высоко морду к потолку, обратился пес к собачьему богу. Ответа не последовало, широкую бойцовскую грудь заполнила тоска по хозяйке, только она его любит, жалеет, кормит, не водит голых глупых теток в дом и понимает. У-у-у.

Женская дружба бывает?

Фамилия Благова Наташке досталась в наследство от бабушки. Маме хватило мудрости три раза побывать замужем, но сохранить самую благостную фамилию на всем белом свете. Две немолодые, прошедшие тяжкие испытания на личном фронте женщины уговорили Наташку не расставаться с их главной семейной реликвией – фамилией Благова. Как чувствовали, с товарищем Ковбасюком любовь у нее не до гробовой доски, а до первой, непоровну поделенной сосиски.

От Петра Антоновича Ковбасюка на долгую память Наташке осталась дочь. Оле в этом году исполнилось пятнадцать лет, а три года назад Наташка неожиданно для подруг и родственников родила мальчика. На вопрос, кто отец ребенка не отвечала. Через год безуспешных расспросов всем стало все равно. Саньку родственники и друзья любили, а потому с удовольствием нянчили карапуза по очереди.

Жаль, бабушка Наташки после его рождения умерла. Увидела правнука, и на следующий день старушки не стало. Благова не удивлялась, она знала, что ее родная бабушка последние три месяца жила надеждой – увидеть внука. Ей Наташка доверила волнующую друзей и родственников тайну, кто настоящий отец ребенка. Бабушка умела хранить молчание. После ее смерти только Наташка Благова могла ответить на вопрос, кто отец Саньки. Но она, как партизан на общественных допросах, которые ей с завидной периодичностью устраивало близкое окружение, стойко молчала.

Стерва произошедшее событие прокомментировала одним словом – догулялась. Женька Комисар поступок подруги не диагностировала, наоборот, всячески ей помогала.

Женьке Комисар удалось уговорить мужа встретить Наташку Благову с ребенком из роддома. Они так и сфотографировались на пороге больницы вместе.

В центре снимка красуется Наташка, слева от нее стоит Стерва, справа Женькин муж с ребенком на руках, сзади Комисар с подарками, которые практически закрыли ее лицо. С того счастливого момента прошло три года. Благова никак не могла возвратиться к прежней физической форме, ее фигура сохраняла идеальные пропорции талии и бедер, но визуально их объем увеличился вдвое. На последней фотографии проявленной несколько месяцев назад, где подруги втроем, видно – по внушительным габаритам лидирует Стерва.

Благова широка в плечах, словно на плакате «Родина – Мать зовет», одета плохо.

Наташка рассматривала себя на фотоснимках пристальнее, чем подруг. Она искреннее считала, что Женьке Комисар повезло больше всех, она худенькая, как школьница, детей нет, пусть пока радуется жизни.

Наташка сидела в редакции новостей совершенно одна, она хотела увидеть Женьку. Необходимо определиться, как дальше работать. Через два дня в губернию приедет Виктор Япанович. Если на съемки пошлют меня, подумала Наташка Благова, то дело дрянь. «Последняя истерика Стервы, адресованная мне сомнений не вызывает, я новая ее жертва. Дружба, дружбой, – думала про себя «Родина – Мать», рассматривая фотографии, которыми забит нижний ящик ее рабочего стола, – но если в голове у Стервы случилось короткое замыкание, пощады не жди».

До начала прямого эфира ток-шоу «Родной город» осталось пятьдесят минут. Наташка знала, Женька Комисар придет заранее, а значит, у них будет время поговорить.

– Господи, как Олька выросла, скоро замуж захочет, а мамаша без мужика. И сын получился на славу, – Благова не выдержала и поцеловала фотокарточку Саньки, она разговаривала вслух сама с собой. Оказывается это такая роскошь – говорить то, что чувствуешь и думаешь на самом деле.

– Это я от тебя заразилась монологи вслух произносить. Слышишь Стерва, это я тебе говорю, – закричала Благова на всю редакцию информации. – Ты меня сегодня, зачем унижала? Да, я не ношу оранжевых свитеров и не читаю в Интернете слезливые статьи о бедном и благородном Викторе Юбченко. Мне никто из кандидатов в президенты не нравится, ни Виктор Япанович, ни Сан Саныч Морозко, ни Черновецкинький. А голосовать я буду за Япановича, потому, что не хочу перемен, передела собственности. Слышишь, Стерва я имею свое мнение, а тебе не нравится Япанович. А вот мне Юбченко не нравится, ну не нравится он мне. Что делать, Танька? Дурь – вся эта политика! Вы мне, девченки, Саньку помогаете растить, я халтуры вам подбрасываю, а теперь получается – мы стоим по разные стороны баррикад. Зачем делить нашу дружбу на синий и оранжевый цвет? Кто не со мной, тот против всех.

Наташка Благова со слезами на глазах взяла большую папку и стала складывать в нее фотографии, они не слушались ее крепких рук и падали, падали на грязный пол редакции. Наташка расстроилась. Дело не в папке, куда не помещается столько фотокарточек, просто женская дружба в представлении Наташки Благовой перестала укладываться в стереотипы о дружбе.

– Тук-тук, Комисара вызывали? – на пороге появилась Женька. – Натали, что за падение нравов, настроения, и фотографий? Давай, я тебе помогу их собрать. Сколько раз говорила: Наташка, заведи альбомы, фотографии это история нашей жизни. А у тебя, как я вижу, постоянный бардак с прошлым, не говоря о настоящем.

– Потому и будущее невеселое, – морализировала в тон подруге Наташка Благова.

– Кстати, о будущем! На Виктора Япановича поедешь ты, с Сюсюткиным согласовано. Он поначалу не хотел тебя посылать на эту съемку, видно Стервозовой работа.

– Женя, а может пусть другие едут. Давай практикантку, пошлем, ее Стерва после выборов все равно сожрет, она ей давно не нравится, – застонала Благова.

– Тебе не стыдно?

– He-а. Абсолютно.

– И девочку не жаль? – с иронией в голосе спросила Комисар.

– А кто меня пожалеет? – заныла Наташка Благова.

– Где это видано, владелец телеканала хочет, чтобы мы сражались за синих, за «Партию Губерний», а редактор новостей – чтобы за оранжевых? Женька, а какая позиция у Сюсюткина? Я с ним сегодня разговаривала, мутит директор, ох мутит. Он и нашим, и вашим, как думаешь?

– Есть тайна, друг мой Благова. Тайна, способная пролить свет на многие почему. Дай слово молчать, – понизив голос, шепотом сказала Женька Комисар.

– Обижаешь, подруга.

– Давай выйдем…

– Зачем? – не поняла Наташка и покорно последовала в коридор за подругой.

– Ты думаешь, нас в редакции прослушивают? – не переставала удивляться Наташка Благова.

– Не думаю, а точно знаю. Служба безопасности Артура Лысого несколько дней назад установила в редакции новостей прослушку, – окончательно нарушила неустойчивое душевное равновесие лучшей подруги Женька Комисар.

– Вот, дура, а я до твоего прихода вещала вслух на всю редакцию собственные откровения про выборы. Япановича, правда не ругала, – вспомнила Наташка.

– Слава Богу, впредь держи длинный язык за зубами. Сигареты есть? – поинтересовалась Женька Комисар.

– В редакции оставила, сейчас принесу, – Наташка Благова метнулась назад на территорию, которая отныне и до окончания выборов будет держать ее в постоянном напряжении. Она теперь знает, думать нужно без звука и эмоций. Прятать потаенные мысли глубоко и надежно в самых глубоких выемках журналистского мозга.

Сейчас у Благовой означало «через час». Женька Комисар за время поиска подругой в ее собственной сумке сигарет успела сделать пару важных звонков по мобильному. Она получила от Александра Куликова пиар-задание сегодняшнего прямого эфира, поздоровалась, и перекинуться парой добрых слов с охранником телекомпании, заступившим в ночную смену.