– Вот и ведро с краской, – повторил полковник.
– А где кисточки? – шёпотом спросил я, потому что боялся разбудить огромную рыбу, которая проглотила меня и теперь отходила ко сну.
Всё началось с начала. Я чувствовал, как рыба стремительно разнеслась по всему существующему пространству, забила все возможные щели и поры, а вновь остался один-одинёшенек, совершенно голый в совершенно пустом пространстве. Но кто-то снова включил звёзды, они бешено завращались и начали рисовать перед моим взором стремительные круги, эллипсы, овалы, кристаллы, многоугольники, и я опять очутился в комнате.
Пол был на левой стене, потолок рядом и мне опять показалось странным видеть свой правый глаз рядом с большим пальцем моей левой ноги. Это была явно не подходящая компания для глаза. Нога была босая, и всё время шевелила большим пальцем около глаза, как бы почёсывая его. Мои ботинки куда-то исчезли.
По сторонам комнаты, по левой и правой стенам, то есть где-то вверху, внизу, по бокам висели в коконах какие-то тёмные личности и подозрительно и мрачно смотрели на меня. На потолке, как муха летал полковник, размахивая фалдами своего зелёного френча, тоже почему-то босой и держал чайник, правда, без крышки. Крышку я держал в руке.
– Как вы себя чувствуете? – спросил меня полковник, как мне показалось, ехидно усмехнувшись. Я запустил крышку чайника по совершенно немыслимой орбите и с удовольствием наблюдал, как она рассекла ему лоб и как алым фонтаном забила горячая кровь. Правда, меня несколько удивило, когда я увидел, как крышка по немыслимой траектории вторично полетела в совершенно целый лоб полковника. На третий раз это меня несколько напугало…
А в пятнадцатый раз это мне уже поднадоело, и я закрыл глаза.
Вдруг я увидел себя на улице. Я лежал у кирпичной стены с облупившейся старой штукатуркой. Я был весь бледный. Меня за плечи поддерживала какая-то сердобольная женщина. Милиционер подносил к моему носу какую-то бутылочку. Глаза мои были закрыты. Чуть погодя внезапно я почувствовал едкий запах нашатырного спирта и был таки вынужден открыть свои глаза.
Вокруг меня уже собрались люди. Какая-то женщина громко вскрикнула и отпустила мои плечи. Милиционер держал у моего носа бутылочку с нашатырным спиртом.
– Очнулся!
– Наконец-то!
– Что это со мной было? – слабым голосом спросил я.
Женщина, поддержанная внимательно слушавшим её народом, начала уверенно рассказывать:
– Иду я по улице и вдруг вижу, парень молодой, ну, вы, то есть, заходит во двор и резко так валится на асфальт. Ну, сначала я подумала, знаете ли, что пьяный. А потом думаю, а вдруг с человеком что-нибудь случилось, с сердцем, например, и бегом к нему. Подбежала, принюхалась – нет, не пьяный и давай его в чувство приводить…
Она уже рассказывала, обращаясь к людям.
– …А он лежит и всё, и сердца не чувствую. Тут милиционер подошёл, спирту поднёс, нашатырного. И вот – вы ожили! – докончила она, обращаясь уже ко мне.
– Что же это с вами было? – спросил милиционер.
– Не знаю, приступ, наверное.
– Может вас в больницу надо?
– Нет, спасибо вам большое.
Я от души поблагодарил их, тепло попрощался со всеми и медленно пошёл к остановке троллейбуса.
Встреча в кинотеатре
В воздухе висела тяжёлая июльская жара. Она буквально душила, несмотря на то, что солнца уже не было на небосклоне, и по небу плыли большие тёмно-серые облака, несмотря на то, что часы на руке у юноши в белой курточке и в джинсах «Супер Райфл» показывали без восьми семь. Он стоял и тоскливым взглядом встречал тех, кто входил в кинотеатр. Он уже полчаса ожидал здесь девчонку, но её до сих пор не было.
Они договаривались пойти на фильм «Сто дней после детства», у него в кармане было два билета, а её всё не было. Девушка ему нравилась. Нравились её золотые волосы, которые пышно ниспадали на её плечи и закручивались колечками. Её улыбка привлекала его, ему хотелось всегда быть с нею.
Юноша чувствовал к ней безотчётное тяготение, необыкновенную симпатию, но, к сожалению, как это часто бывает, девушке нравилось проводить с ней вечера, ходить с ним по улицам, но она не чувствовала к нему привязанности.
Для девушки он был лишь одним из её многочисленных приятелей, с которым можно было бы время от времени проводить время, уделяя капельку внимания и ничего более. Юноша всего этого не знал, но интуитивно чувствовал, что в отношениях с девушкой чего-то не хватает. Он хотел сегодня с нею решительно поговорить и поставить все точки над i.
Юноша предупредил девушку, что предстоит важный разговор, и девушка обещала обязательно прийти. Но её не было. Юноша понимал, даже внутренне знал, что девушка, наверно, не придёт, но чувства брали верх над рассудком, и он с безнадёжным упорством надеялся на встречу.
Вдруг кто-то крепко хлопнул его сзади по плечу. Юноша резко обернулся. Прямо перед ним, широко улыбаясь во весь рот, стоял высокий, крепкий и могучего телосложения парень, в летнем кепи и свободной лёгкой одежде, – в светлой рубашке с короткими рукавами и в светлых брюках в мелкую полоску.
– Привет! Ты что, не узнаёшь?
Юноша уже вспомнил. Это был его школьный товарищ, с которым он не виделся лет пять.
– Здравствуй, Витька! Какими судьбами здесь?
– Еду в Саратов, устроился там на работу. А ты-то что?
– Да я учусь здесь.
– Понятно. Ты что – в кино? Мы – тоже. – Он широким жестом показал на своего товарища. – Пошли, что ли, а-то ведь время…
– Да нет, понимаешь, я девчонку одну жду. С ней собрался в кино…
– Ну, ладно тогда. Счастливо! Мы пошли.
Оба парня скрылись в кинотеатре.
Время было без трёх семь. Люди всё ещё шли. Юноша опять стал смотреть на входящих. Но его девушки не было.
Внезапно его взгляд встретился с взглядом другой девушки. Она как-то задумчиво смотрела на юношу. В руках у неё был билет в кино.
Юноша заскользил глазами по ней. У неё было хорошо сложенное тело, фигура, красивая причёска, и приятное симпатичное лицо без каких-либо явных признаков косметики. Правда, ногти на её пальцах рук были покрыты ослепительно-красным, алым лаком. Он залюбовался её руками и перевёл взгляд на ноги.
Если бы я был с ней знаком! – подумал юноша. Очевидно, девушка подумала о том же. Она нерешительно сделала шаг по направлению к нему, но заметила, что он остался недвижимым, и лицо его по-прежнему спокойно, остановилась, а затем и вовсе развернулась и пошла к входу в кинотеатр.
Перед тем как в него зайти и отдать билеты контролёру, она опять оглянулась и взглянула на юношу. Он продолжал смотреть на неё, но по-прежнему оставался на том же месте, и, с явным сожалением, смотрел вслед ей. Девушка немножко помедлила, но затем решительно шагнула внутрь.
Юноша проводил её взглядом, и подумал: Если бы у меня была такая девушка! Она ему сразу понравилась, но он не решился познакомиться с ней. Если бы я был с ней знаком… Кроме того, он ждал здесь совсем другую девушку. Может быть, я с ней когда-нибудь ещё встречусь, и буду тогда решительнее…
Девушки по-прежнему не было. Юноша взглянул на часы – семь ровно. Он медленно направился к входу. Там стояли две пожилые женщины и заглядывали внутрь. Контролёрша стояла в дверях и не пропускала их. Начался журнал.
– У вас нет лишнего билетика? – спросила одна из них у юноши.
Юноша остановился и, мгновенно подумав, ответил:
– Есть. Даже два.
– Вот и хорошо. Вы не продадите их нам? Вам никакого убытка…
Женщины заплатили юноше за стоимость билета, взяли билеты и прошли в кинотеатр.
Юноша зажал деньги в кулаке, развернулся и пошёл в противоположную сторону к улице. Начал подниматься по лестнице. Внезапно ему подумалось: Ни какого убытка. Ни какого убытка…
Он уже почти поднялся до самого верха лестницы к проезжей части улицы, когда рядом появилась его девушка, державшаяся за руку молодого человека с усиками, одетого в элегантный и модный кримпленовый костюм.
– Привет, – сказала она, заметив остановившегося и замершего на месте юношу.
– Привет, – успел ответить он, как девушка вприпрыжку проскакала вниз по лестнице, не выпуская, впрочем, руки молодого человека с усиками.
Юноша остался на месте и проводил её взглядом, дождавшись, пока они не зашли в кинотеатр. Билеты у них были. Ему почему-то было очень горько.
Нет, не потому, что девушка не пришла к нему, не потому что, пришла с другим, а совсем по другой причине, которую он не смог бы, пожалуй, даже объяснить. Горько, потому что горько.
Он неторопливо пошёл по тротуару, держась почему-то той стороны, что прилегала к домам и, время от времени, зачем-то прикасаясь левой рукой к стене. В правой руке, в крепко сжатом кулаке он по-прежнему держал деньги. Один бумажный рубль с двумя металлическими полтинниками.
И ему почему-то всё вспоминалось: Ни какого убытка, ни какого убытка, ни какого убытка…
Гулянов
Наконец матроса Гулянова взяли в далёкое плаванье! И куда?! В Океанию! В Южные моря!
