Но тут началась война, и армии генерала Вашингтона понадобились врачи. Отца так внезапно забрали на службу, что он даже не сумел позаботиться о Кэролин и ее больной матери.
Оставшись одни в городе, владея лишь тем, что удалось вывезти из Тимберхилла, Кэролин с матерью едва сводили концы с концами. Иногда им даже приходилось жить в подвалах. Поначалу отец еще присылал им кое-какие деньги, но война продолжалась, и он был уже не в состоянии помогать семье. Солдатам было нечем платить.
Матери Кэролин становилось все хуже. Девушке не на что было покупать еду, не говоря уже о лекарствах.
Чтобы заработать хоть немного денег, Кэролин устроилась на работу в Либерти-Хоспитал. Она мыла там полы. Но мать все равно умерла. Доктор Уинстон взял девушку к себе в дом, но долго она там не задержалась: ей было милее мыть полы, чем терпеть надоедливые ухаживания доктора.
К тому времени, когда отец был ранен и отпущен из армии, Кэролин уже год прожила одна. Отец приехал домой в сопровождении Эвана Бурка, который уже поправлялся от легкого ранения. Мужчины разыскали Кэролин в больнице. Стоя на коленях, девушка, напуганная и отчаявшаяся, драила полы.
Кэролин была в состоянии депрессии, поэтому и не заметила того интереса, что явно проявил к ней Эван. До ее сознания дошло лишь одно — отец вернулся. Теперь у них будет дом и еда.
Через некоторое время отец взял себе в помощники Форреста Клура. Те два года на Дьюберри-лейн Кэролин прожила как в раю. Внезапно отец умер — дало себя знать полученное на войне ранение. Кэролин опять осталась одна, но на сей раз в задней комнате дома жил Форрест.
Позаботиться о ней было некому. Оказавшись в доме вдвоем с молодым, привлекательным человеком, Кэролин стала панически бояться сплетен. О них обоих. О ней.
— Не огорчайся так, Кэролин, — сказал ей Форрест через несколько дней после похорон. — Если тебя так волнует, что о тебе говорят соседи, то я готов на тебе жениться. Мы станем заботиться друг о друге.
Вскоре они стали мужем и женой. У них были добрые, сердечные отношения, но очень скоро Кэролин поняла, что медицина для Форреста — все. Он был готов молиться на нее. Так они и жили, как друзья, в доме на Дьюберри-лейн, пока не разразилась эпидемия, которая, по сути, и довела Форреста до смерти. Теперь Кэролин была совсем одна.
Когда Честер вносил ее в дом, на женщину нахлынули воспоминания о муже и отце. Ах, если бы только старик входил сейчас с нею не сюда, а в тот старый особняк, что назывался Тимберхиллом! Именно там она провела счастливое детство! И там она хотела бы жить!
Лиза принялась распахивать ставни, чтобы выветрить спертый тяжелый воздух.
— О Господи, папа! На подоконнике — дохлая мышь! — Девушка поежилась. — А там стоят какие-то кости! — вскричала она, бросив взгляд в приемную, расположенную напротив гостиной. — И такие ужасные картинки! Смотри, люди там изображены с ободранной кожей, да голые! Я не буду работать здесь, папочка! Ни за что!
Отведя дочь в сторону, старик принялся что-то горячо нашептывать ей на ухо. Через мгновение Лиза уже испуганно приседала перед Кэролин:
— Простите меня, мадам. Для меня большая честь работать у вас. Первым делом я вымою весь дом. Сделаю это для вас, мэм!
Эван Бурк бросал сердитые взгляды на приходского священника, сидевшего напротив него за столом в его адвокатской конторе. Священник тоже неприязненно посмотрел на него. Он явно сгорал от нетерпения. Одна только мысль о том, что Кэролин придется, пусть и временно, искать покровительства у этого бессердечного, самодовольного человека, приводила Эвана в бешенство.
Почему она не послала за ним? — раздраженно спрашивал он себя. Наверняка ей уже лучше и она может выйти из больницы, но почему-то не дает о себе знать. А Эван боялся еще раз навестить ее.
Преподобный Сайлес Клур раздраженно похлопывал шляпой по краю стола.
— Пожалуйста, любезный. Скажите мне только, получаю ли я наследство, или мой братец решил из могилы оскорбить меня?
Эван посмотрел прямо в холодные серые глаза священника.
— Мой посыльный уже говорил вам, что я прочту завещание доктора Клура только после того, как миссис Клур выйдет из больницы. Она должна присутствовать при оглашении завещания.
— Да послушайте же! — вскричал Сайлес. — Я приехал издалека, к тому же на взятой взаймы лошади! — Он потряс в воздухе пальцем. — Нечего и думать об этой Кэролин! Женщины всегда снова выходят замуж. Кто-нибудь о ней позаботится. А у меня семья, которая год от года становится все больше! Я должен получить все, чем владел Форрест.
Внезапно дверь кабинета с треском распахнулась. Секретарю Эвана — молодому человеку с испуганным лицом — явно было не по себе оттого, что он потревожил хозяина.
— Ради Бога, простите, мистер Бурк. Но некая молодая особа настаивает на том, чтобы немедленно увидеться с вами.
Не успел Эван и глазом моргнуть, как чернокожая девушка оттолкнула его секретаря и вбежала в кабинет.
— Я должна передать вам записку, сэр. Я слишком долго жду.
Узнав почерк Кэролин, Эван с облегчением вздохнул и нетерпеливо схватил записку:
— Прошу прощения, святой отец. Это от Кэрол… то есть от миссис Клур.
Сердце Бурка бешено забилось, когда он вынимал послание из конверта. Пробежав записку глазами, молодой человек изумленно сел в кресло.
— Так она уже дома? — спросил он, недоуменно глядя на служанку. Но почему Кэролин не послала за ним? Неужели он ошибался в ее чувствах?
Эван судорожно сжал записку в кулаке.
— Еще раз прошу прощения за то, что нас прервали, святой отец, — задумчиво произнес он наконец.
Кивком головы он велел секретарю отблагодарить служанку. Затем торопливо нацарапал ответ и запечатал свое послание черной восковой печатью.
— Я написал ей, что оглашение завещания состоится завтра в четыре в ее доме. А пока… — Бурк встал, глядя сверху вниз на побледневшего священника.
Преподобный Клур тоже поднялся со своего места и нацепил на голову шляпу.
— Я непременно приду, можете не сомневаться, — заявил он, выбегая из кабинета.
Девушка-служанка вышла вслед за ним, и секретарь закрыл дверь. Оставшись наконец один, Эван устало вздохнул.
Как и всегда, между ними лежала пропасть. Что и говорить, Эван понимал ее чувства, но, узнав о смерти Форреста, не мог не думать о Кэролин иначе как о будущей жене, хоть смерть друга и стала для него тяжелой утратой.
Он полюбил ее сразу, едва увидев. Тогда Кэролин еще была костлявым подростком и скребла полы в больнице. Живя с отцом девушка расцвела как роза, но все же никогда не была по-настоящему беззаботной — годы нищеты, одиночества, трагическая смерть матери сделали свое дело.
