След от укуса на глазах разрастался в красный желвак.
— Видно, мне мало того, что уже случилось!
Врач быстро свернул к обочине и остановил машину.
— Вы убили ее? Осы иногда забираются в машину. Сожалею… Могу я чем-нибудь помочь? У меня есть мазь.
— Ничего, переживу, — пробормотал Гамильтон, растирая место укуса. — Еще и оса! Как будто мало нам досталось за день.
— Скоро уже будем дома! — успокаивающе сказала Марша, выглядывая в окошко. — Мисс Рейсс, заглянете к нам чего-нибудь выпить?
— Что ж, — проговорила мисс Рейсс, трогая костлявым пальцем верхнюю губу. — Я могла бы выпить чашечку кофе, если вы в состоянии уделить…
— Мы в состоянии! — быстро откликнулась Марша. — Нам надо держаться друг друга, всем восьмерым. Мы ведь такое пережили!
— Будем надеяться, все позади, — сухо заметила мисс Рейсс, явно чувствуя себя неловко.
— Аминь! — поставил точку Джек.
Через минуту машина свернула к тротуару и остановилась: они приехали.
— Милый домик у вас, — слегка улыбнулась мисс Рейсс, когда они выбрались из машины. Типичный дом калифорнийского пригорода, он тихо ждал своих хозяев в сгущающихся вечерних сумерках. На крылечке веранды, виднелся сидящий столбиком рыжий кот.
— Это приятель Джека, — пояснила Марша, выуживая ключ из сумочки. — Ждет, когда его покормят.
Коту она строго сказала:
— Ступай в дом, Прыг-Балда. Здесь ничего не получишь.
— Что за странное имя! — передернула плечами мисс Рейсс. — Почему вы так его назвали?
— Потому что он глупый недотепа, — кратко ответил Гамильтон.
— Джек всем котам дает смешные клички, — добавила Марша. — Перед этим жил Шлеп-Мурлыка.
Большой, напрочь лишенный обычной кошачьей грациозности, рыжий кот встал на четыре лапы и спрыгнул на нижнюю ступеньку. Подойдя к Гамильтону, он стал шумно тереться о ногу хозяина. Мисс Рейсс отпрянула с гримасой отвращения.
— Никак не могу привыкнуть к котам или кошкам, — сообщила она. — Коварные, мерзкие твари…
На подобные заявления Джек обычно отвечал жесткой отповедью о вреде и глупости предрассудков. Но сейчас ему было глубоко безразлично, что там думает о кошках мисс Рейсс. Вставив ключ в замок, он распахнул дверь и щелкнул выключателем в гостиной. Дом озарился уютным желтым светом, и дамы вошли. За ними следовал Прыг-Балда, сразу отправившийся на кухню. Его лохматый рыжий хвост торчал трубой.
Не снимая больничный халат. Марша открыла холодильник и достала зеленую миску из пластика. В ней лежала отварная говядина, точнее — говяжье сердце. Нарезая мясо. Марша время от времени швыряла кусочки коту, между делом рассказывая гостье:
— Большинство гениев от электроники заводят себе киберов. Всяких там электрических жучков и прочую мелюзгу, которая скачет вокруг вас и жужжит. Когда мы только поженились, Джек сделал одну такую штучку… Она ловила мух и мышей. Но этого ему показалось мало. Он построил другую — покрупнее, и та изловила первую.
— Принцип космической справедливости, — снимая пальто, прокомментировал Гамильтон. — Но я ведь не собирался заселять ими мир. Пока Прыг-Балда жадно поглощал свой ужин. Марша отправилась в спальню переодеться. Мисс Рейсс с видом знатока прохаживалась по гостиной, разглядывая вазы, гравюры и мебель.
— У котов нет души, — мрачно резюмировал Джек, наблюдая, как Прыг-Балда пожирает мясо. — Самый воспитанный в мире кот станет выделывать жуткие кренделя ради куска свиной печенки.
— Животные!.. — пренебрежительно откликнулась из гостиной мисс Рейсс.
— Вы у нас покупали эту вещь Пауля Клее?[1] — Вероятно, да.
— Я никогда не могла понять, что же Клее хочет сказать своими картинами.
— Может, и вовсе ничего. Просто рисовал в свое удовольствие.
Поврежденная рука снова дала о себе знать и Джеку захотелось посмотреть, как она выглядит без повязки.
— Вы, кажется, выбрали кофе?
— Кофе — и крепкого! — подтвердила мисс Рейсс. — Может, вам помочь?
— Нет, вы лучше отдыхайте.
Он машинально начал искать больной рукой кофеварку.
— Если хотите, на журнальной полке, рядом с диваном, лежит «История» Тойнби..[2] — Милый, — раздался из спальни голос Марши, — ты сюда не подойдешь?
В голосе жены прозвучало нечто, заставившее Гамильтона забыть о кофеварке и броситься вперед, на ходу расплескивая воду. Марша стояла у окна, собираясь опустить штору. Она смотрела в темноту, напряженно наморщив лоб.
— Что случилось?
— Выгляни…
Джек посмотрел в окно, но все, что мог увидеть, — это непроницаемые сумерки и расплывчатые очертания домов. Тут и там светилось несколько огней. Небо затянуло облаками, низкий туман висел над крышами. Ничто не двигалось, не шевелилось. Никаких признаков жизни.
— Как… в средние века! — прошептала Марша.
Точно. У Джека возникло такое же впечатление. Но почему? Ведь то, что они наблюдали из окна, — прозаически банально. Обычный вечерний пейзаж в начале октябрьских заморозков.
— А ты еще и тему нашел подходящую! — вздрогнув, упрекнула его Марша.
— О душе Балды зачем-то вспомнил. Прежде ты так не говорил!
— Когда?
— Ну, до того, как мы вернулись домой… — Отвернувшись от окна, Марша потянулась за клетчатой юбкой на спинке стула. — Извини, наверное, это глупо с моей стороны — но ни ты, ни я не попрощались с доктором. Ты видел, как он отъезжал? Что-нибудь происходило вообще с того момента, как мы вышли из машины?
— Само собой, он уехал, — безразличным тоном ответил Гамильтон.
Сосредоточенно глядя в одну точку, Марша застегнула кофточку и заправила ее в юбку.
— Возможно, у меня бредовое состояние, и доктора, наверное, правы: шок, потом инъекция… Но заметь, как тихо вокруг. Словно мы единственные люди на земле. И живем в каком-то замкнутом сером пространстве: ни огней, ни красок. Доисторическое что-то… Помнишь древние верования? Прежде упорядоченного Космоса был Хаос. Земля обнимала Воды. Тьма не отделилась от Света. И ничто еще не имело имен и названий.
— У тебя есть имя, — мягко сказал Джек. — У Балды тоже. И у мисс Рейсс. И у Пауля Клее.
Вдвоем они вернулись на кухню. Марша вызвалась приготовить кофе; через минуту кофеварка деловито забулькала. Мисс Рейсс, сидя неестественно прямо за кухонным столом, сохраняла если не обиженное, то натянутое выражение лица — суровое и сосредоточенное. По-видимому, мысли ее блуждали в каких-то беспросветных далях. Кстати сказать, эта весьма решительного вида молодая женщина была некрасива. Землистого цвета волосы стянуты на затылке в тугой узел. Нос тонкий и острый; губы сжаты в одну жесткую линию. Мисс Рейсс производила впечатление женщины, с которой шутить не полагалось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
