Из окна номера он видел пришпиленное к стволу платана объявление, одно из тех, которые велел развесить по всему городу:
«В среду, в девять часов, в отеле «Англетер» комиссар Мегрэ готов выплатить премию в сто франков любому, кто сможет сообщить ему сведения о преступлениях, совершенных в Бержераке и предположительно являющихся делом рук маньяка».
– А я должна оставаться в номере? – поинтересовалась мадам Мегрэ, которая даже в гостинице ухитрялась работать почти так же, как в Париже.
– Можешь остаться, если хочешь.
– Мне что-то не очень хочется! Впрочем, вряд ли кто-нибудь придет.
Мегрэ улыбался. На часах еще не было и половины девятого, когда он, набивая трубку, прислушался и пробормотал:
– А вот и первый посетитель!
Послышался шум мотора старого «форда», который легко можно было узнать, как только машина начинала подниматься на мост.
– Почему Ледюка не было вчера?
– Мы с ним обменялись мнениями. И разошлись во взглядах на дело маньяка из Бержерака. Но он сейчас будет здесь!..
– Кто, маньяк?
– Нет, Ледюк. Но и маньяк тоже! Может быть, даже несколько маньяков! Это, так сказать, вопрос из области математики… Такое объявление оказывается невероятно привлекательным для умалишенных, людей с болезненным воображением, для невротиков, эпилептиков… Заходи, Ледюк!
Ледюк даже не успел постучать в дверь. Он выглядел немного смущенным.
– Ты почему-то не заглянул ко мне вчера.
– Да, действительно! Извини, так получилось… Добрый день, мадам Мегрэ… Мне пришлось заняться поисками водопроводчика, чтобы починить прохудившуюся трубу… Надеюсь, тебе стало лучше?
– Все в порядке! Если не считать того, что у меня совершенно одеревенела спина… Ты видел мое объявление?
– Какое объявление?
Это было явной ложью, и Мегрэ едва не сказал ему об этом. Но все-таки решил избежать излишней жестокости.
– Ладно, садись. Шляпу можешь отдать жене. Через несколько минут у нас будет много посетителей. И я готов дать руку на отсечение, что среди них окажется и маньяк.
В дверь постучали. Это мог быть только кто-то из обитателей гостиницы, потому что площадь последнее время оставалась безлюдной. В номер вошел хозяин гостиницы.
– Извините… Я не знал, что у вас посетитель… Я по поводу объявления…
– Вы хотите что-то сообщить мне?
– Я? Нет, конечно!.. Понимаю, что вы подумали!.. Если бы мне было что-нибудь известно, я давно рассказал бы вам… Я просто хотел спросить, нужно ли пропускать к вам всех, кто появится?
– Конечно, конечно, пусть проходят!
И Мегрэ посмотрел на хозяина, чуть прищурившись. У него вошло в привычку смотреть на всех таким образом. Может быть, потому, что в последнее время он упрямо старался бывать на ярком солнце.
– Вы можете оставить нас.
И тут же обратился к Ледюку:
– Забавный тип! Силен, полон жизни, а его розовая кожа так обтягивает физиономию, что, кажется, вот-вот лопнет на щеках…
– Это парень с пригородной фермы. Он начал с удачной женитьбы на хозяйке гостиницы. Ему тогда было лет двадцать, а ей – сорок пять…
– И что потом?
– Это уже его третья жена! Какой-то рок! Они умирали одна за другой…
– Он скоро вернется.
– Почему?
– А вот этого я не знаю! Но он обязательно придет, когда здесь соберется народ. Под каким-нибудь предлогом… В эти минуты прокурор, должно быть, выходит на улицу, застегивая свою куртку. Что касается доктора, готов поспорить, что сейчас он бегом проносится по палатам, чтобы как можно быстрее завершить утренний осмотр.
Не успел Мегрэ закончить фразу, как из боковой улочки появился господин Дюурсо, торопливо шагающий к гостинице.
– Вот и третий!
– Почему «третий»?
– Ну, как же: хозяин гостиницы, прокурор и ты.
– Ты опять? Послушай, Мегрэ…
– Тихо! Лучше открой господину Дюурсо, он не решается постучать.
– Я вернусь через час-другой, – сообщила мадам Мегрэ, уже надевшая шляпку.
Прокурор церемонно поприветствовал ее и пожал руку комиссару, старательно отводя взгляд.
– Мне сообщили о вашем эксперименте. Я и до этого хотел повидать вас. Само собой разумеется, что вы действуете как частное лицо. Несмотря на это, я хотел бы посоветоваться с вами, учитывая, что сейчас ведется следствие…
– Садитесь, прошу вас. Ледюк, помоги господину прокурору освободиться от шляпы и трости. Кстати, господин прокурор, я как раз говорил Ледюку, что здесь сейчас должен появиться и сам убийца… Отлично! Вот и комиссар; он посмотрел на часы и собирается пропустить стаканчик, прежде чем подняться сюда…
Все так и произошло. Комиссар вошел в гостиницу, но добрался до номера только минут через десять. Он очень удивился, увидев прокурора, и смущенно пробормотал:
– Я подумал, что должен…
– Черт возьми, Ледюк, постарайся раздобыть стулья! Посмотри в соседнем номере… Наши клиенты начинают собираться. Только никому не хочется оказаться первым.
Трое или четверо горожан прогуливались по площади, то и дело посматривая в сторону гостиницы и стараясь не выказывать беспокойства. Они дружно проводили взглядами машину доктора, резко затормозившую возле самого входа.
Несмотря на весеннее солнце, всем трудно было скрывать нервозность. Как и предшественники, доктор заметно смутился, увидев заполненный посетителями номер.
– Настоящий военный совет! – пошутил он, криво улыбнувшись.
Мегрэ отметил про себя, что доктор плохо выбрит, а его галстук завязан гораздо небрежнее, чем обычно.
– Вы полагаете, что следователь…
– Он уехал в Сент для допроса и вернется только вечером.
– А его секретарь? – поинтересовался Мегрэ.
– Не знаю, взял ли следователь его с собой… Погодите! Вот он, как раз выходит из своего дома! Секретарь живет прямо напротив гостиницы, на втором этаже дома с голубыми ставнями…
Шум шагов на лестнице. Похоже, поднималось сразу несколько человек. За дверью послышался шепот.
– Открой, Ледюк.
В этот раз на пороге оказалась женщина. Это была служащая гостиницы, которая едва не стала третьей жертвой маньяка. Она по-прежнему работала здесь. За ней робко следовал смущенный мужчина.
– Это мой жених, он работает в гараже. Он не хотел, чтобы я приходила, считая, что чем меньше говорить о случившемся…
– Заходите! Вы, жених, тоже… Конечно, вместе с хозяином гостиницы.
Тот неловко топтался на площадке, держа в руках свою белую шапочку.
– Я только хотел узнать, как моя горничная…
– Входите, входите! А вас как зовут, моя дорогая?
– Розали, месье… Но я не знаю, как насчет вознаграждения… Потому что я… Вы же знаете, что я уже рассказала все, что знала…
Ее жених недовольно проворчал, глядя в сторону:
– Если, конечно, это было правдой!
– Разумеется, это было правдой! Я ничего не выдумала…
– Конечно, ты не выдумала и историю с клиентом, который собирался жениться на тебе! И история о твоей матери, которую украли цыгане, тоже не была выдумкой…
Девушка явно рассердилась, но старательно сдерживала раздражение. Это была крестьянка крепкого телосложения, пышущая здоровьем. Ее волосы из-за спешки пришли в беспорядок, и когда она принялась поправлять их, стали видны влажные от пота подмышки, покрытые рыжими волосами.
– Я рассказала все, как было. На меня кто-то набросился сзади, я почувствовала его руку под подбородком… И я укусила эту руку изо всех сил… Да, между прочим, у него на пальце было золотое кольцо…
– Вы не видели его лица?
– Он сразу же бросился в лес, я видела его только со спины. И я поднялась с трудом, потому что…
– Значит, вы не сможете узнать его. Именно это вы и сказали следователю на допросе, не так ли?
Розали упрямо молчала, и в выражении ее лица было что-то угрожающее.
– А кольцо вы сумеете опознать?
Взгляд Мегрэ скользнул по рукам присутствующих: по пухлым пальцам Ледюка, носившего тяжелый перстень, по длинным тонким пальцам доктора, на одном из которых было обручальное кольцо, а также по бледным, с потрескавшейся кожей, рукам прокурора, торопливо извлекшего из кармана носовой платок.
