В тот вечер, когда он пригласил ее на ужин, с ним случился первый серьезный приступ дурноты.
Провожая Карен домой, он упал в обморок у нее на пороге.
С ним и до этого иногда случались странные приступы удушья и ускоренного сердцебиения, которые он списывал на напряженный ритм работы. С тех пор как они с Рейчел перестали спать вместе – перестали вообще делать вместе что бы то ни было, мрачно признал Джек, – он практически все время проводил в офисе. Мало двигался, неправильно питался и жил в постоянном стрессе. Но этот обморок на пороге у Карен стал полной неожиданностью. Он пришел в себя у нее на диване – без пиджака, с распущенным галстуком и расстегнутым воротом рубашки.
Он пытался шутить, что слишком много выпил и поэтому отключился, но Карен, должно быть, запомнила, что он едва пригубил заказанное к ужину вино. Она всячески настаивала, чтобы он переночевал у нее на диване. Говорила, что в таком состоянии ему нельзя садиться за руль. Возразить на это ему было, в общем, нечего. Но сейчас он спрашивал себя, таким ли невинным было ее предложение. Может, коварный сценарий был у нее заготовлен заранее?
Ощущая неприятную сухость во рту, Джек налил себе стакан воды из-под крана. Взглянув на свое отражение в зеркале, он не удивился, что выглядит таким изможденным. Проклятье, он и чувствовал себя отвратительно. И когда две недели назад он бросил трубку в ответ на возмутительное заявление Карен, то не ожидал, что она в ответ предпримет нечто подобное.
* * *
Тест на беременность дал отрицательный результат. Рейчел сделала его два дня назад и с тех пор не могла думать ни о чем другом. Но с какой бы стороны она ни смотрела на картридж, желанная цветная точка в окошечке не появлялась. А она так надеялась забеременеть.
Что же теперь делать? Попытаться снова? Но вдруг Джек ее отвергнет – просто в отместку? К тому же он так и не представил доказательств того, что у него нет романа с Карен.
Сегодня даже работа в студии над иллюстрациями к последней книжке автора, с которым она сотрудничала два года, не могла отвлечь Рейчел от тревожных мыслей. Она чувствовала себя ни на что не способной как женщина.
Обернувшись на звук, раздавшийся у нее за спиной, она ожидала увидеть миссис Грэди. Но это был ее муж. Он стоял, прислонившись к арке дверного проема, с выражением крайней усталости на лице.
– А, это ты, – сказала она, от удивления забыв, что они не разговаривают друг с другом.
Потом, заметив его ввалившиеся глаза на изможденном лице, спросила осторожно:
– Ты здоров?
– Ты хочешь сказать, я плохо выгляжу?
– Нет. Я хочу сказать, что у тебя... усталый вид. Наверно, ты не высыпаешься.
– А тебе будто не все равно, – огрызнулся он.
Рейчел напряженно выпрямилась.
– Если ты предпочитаешь все ночи напролет трахать свою любовницу, то чего ради мне за тебя беспокоиться?
– Я ночи напролет никого не трахаю, – возразил Джек, тщательно выговаривая слова, но Рейчел лишь презрительно посмотрела на него.
– Тогда как же Карен забеременела? От святого духа?
– Я уже говорил тебе, что не имею к этому никакого отношения.
– А ничего другого ты и не мог сказать, – парировала Рейчел. – В чем дело? Совесть замучила?
Спорить с ней у Джека просто не было сил.
– Послушай, – сказал он, – я действительно неважно себя чувствую. Иначе не вернулся бы домой, – он посмотрел на часы, – в четыре часа дня.
Рейчел ощутила инстинктивный всплеск беспокойства, но решительно подавила его и снова повернулась к рисунку, над которым работала.
– Спроси у миссис Грэди, нет ли у нее аспирина, – посоветовала она, пытаясь изобразить безразличие. – Думаю, ты почувствуешь себя лучше, если просто ляжешь спать пораньше и выспишься как следует.
Джеку пришлось признать, что она права. Он все больше времени проводил за письменным столом, вопреки тревожным сигналам, которые получал от собственного организма. Дома ему, черт возьми, не рады, а в служебной квартире невыносимо одиноко. В его теперешнем состоянии общество уборщика в офисе казалось ему предпочтительнее, чем целый вечер в полном одиночестве. Помолчав, он сказал:
– Мне почему-то кажется, что аспирин не поможет. Но все равно, спасибо тебе за заботу, Рейчел. Я это очень ценю.
Джек повернулся и пошел через лужайку обратно к дому. С чего он взял, что она будет волноваться о его самочувствии? С той самой ночи, когда они вновь стали близки, Рейчел демонстрировала полное равнодушие.
– Подожди!
Она догнала его у дверей патио. Видно, угрызения совести покоя не дают, с горечью подумал Джек. А может, ей стало самую капельку стыдно за свое поведение. Он молча смотрел на нее, вопросительно приподняв бровь. Если она собиралась что-то сказать, пусть говорит, а он послушает.
– Что ты имел в виду? – спросила Рейчел, глядя ему в лицо встревоженными глазами. – Что значит, аспирин вряд ли поможет?
– Я так сказал? – Джек чувствовал, что пиджак давит мертвым грузом на его взмокшее от пота тело. – Не бери в голову, – сказал он, с облегчением вступая в прохладу гостиной и дрожащей рукой проводя по влажному лбу. – Мне нужно в душ.
Рейчел закусила нижнюю губу. Его бойкий ответ не обманул ее.
– Ты упомянул, что неважно себя чувствуешь. Что-то не так?
– Что может быть не так? – Джек был рад укрыться от палящего солнца, когда все плыло у него перед глазами. Только бы не рухнуть в обморок! – Мне просто немного нездоровится, вот и все.
– На работе ничего не случилось? – не унималась Рейчел. Она последовала за ним в гостиную. – Я знаю, как нелегко было получить контракт с «Карлайлз». Так что, если проблема касается компании, я была бы рада помочь, если смогу.
– У тебя просто золотое сердце. – Вопреки желанию Джека, его слова прозвучали язвительно. – Послушай, ничего серьезного, – снова заговорил он, желая поскорее закончить разговор. – Увидимся позже, ладно?
– А аспирин у тебя есть?
Аспирин! Джек чуть не застонал.
– Да, аспирин у меня есть, – ответил он, направляясь к лестнице, ведущей наверх. – Но я надеюсь, что мне станет лучше после душа.
Рейчел нервно облизнула губы.
– Вечером меня не будет, – сообщила она.
Джек остановился и оглянулся.
– Не будет?
– Не будет. – Рейчел теребила край своего шелкового топа. – Я договорилась о встрече.
Джек машинально кивнул, но его взгляд был прикован к линии ее живота. Шорты сидели низко у нее на бедрах, так что талия была обнажена.
Несмотря на головокружение, он почувствовал, как пробудилось его тело. За месяцы отчуждения он научился не реагировать на Рейчел как на женщину, но после той памятной ночи в его броне образовалась брешь, и он стал уязвим.
