- Все примитивные народы говорят со своими богами, - сказала Катерина.
- Но не всем боги отвечают, - возразил антрополог, - а местные, как мы знаем, слушают своих. По правде говоря они…
Он осекся, захваченный неожиданной мыслью. Внезапно он наклонился и поцеловал Катерину со страстью, не имеющей ничего общего с сексом. Выпрыгнув из постели, Рамон бросился к компьютеру. Катерина протестующе вскрикнула, но он не обратил на это внимания, что говорило о крайней степени охватившего его возбуждения.
Кастильо потребовалось некоторое время, чтобы найти необходимые данные: он не часто пользовался этим разделом памяти. Ему с трудом удалось унять дрожь в пальцах. А когда на экране начали выстраиваться строчки информации, он чуть не закричал.
Вместо этого он прошептал: - Теперь я знаю.
- Ты сошел с ума, - отрезала Хельга Штайн, когда Рамон изложил свою идею на поспешно созванном поутру консилиуме. Конечно, подумал он, психологу рискованно говорить такое, но латынь не способна передать все оттенки. Взгляды сидевших за столом свидетельствовали о том, что большинство коллег были с ней согласны. Только Мей-Лин не спешила с выводами.
- Согласитесь не со мной, но с фактами, - повторил Кастильо. - Насколько я могу судить, из них следует именно тот вывод, который я предложил вашему вниманию: куссаране не являются разумными существами.
- Чушь, Рамон, - сказала Сибил Хасси. - Даже мой старый кот Билли в Манчестере - и тот весьма разумное существо.
Кастильо хотелось провалиться сквозь землю: нет ничего хуже для человека с его застенчивостью, чем излагать дикую идею перед враждебно настроенной аудиторией. Все же он был слишком упрям, чтобы купиться на очевидную подмену понятий:
- Нет, Сибил, твой очаровательный старина Билли - ты ведь знаешь, я встречался с ним - не разумен, а лишь смышлен.
- Не вижу разницы, - вставил Манолис Закифинос.
- Или, лучше, как ты определишь понятие разума? - спросил Джордж Дэвис.
- В присутствии Хельги, готовой на меня наброситься, я и пытаться не стану. Пусть она сама дает определение.
От такого поворота дискуссии Хельга растерялась, словно свидетель обвинения, неожиданно оказавшийся на скамье подсудимых. Поэтому ответ ее был весьма осторожным:
- Разум - это не предмет, а действие. Он подразумевает манипулирование понятиями в условном пространстве по аналогии с манипулированием реальными объектами в реальном пространстве. Под «понятиями» я имею в виду образы, создаваемые в сознании мыслящим существом. Сознание оперирует всем, о чем думает мыслящее существо, выбирая соответствующие элементы и обобщая их на основе опыта. Я вынуждена, Сибил, согласиться с Рамоном: твоя кошка не разумна. Она понятлива, но сама не осознает этого своего свойства. Если ты хотела услышать краткое определение - вот что такое разум.
Дэвид прямо-таки кипел от возмущения:
- Это чертовски неполное определение, вот что я скажу. Что ты скажешь о мышлении? О способности к обучению?
- Необязательно быть разумным, чтобы думать, - неохотно добавила Хельга. Это ее заявление вызвало бурю протестов, затмившую все, с чем только столкнулся Рамон. Она терпеливо ждала, пока публика поутихнет. - Я объясню. Назовите мне следующее число в прогрессии: один, четыре, семь, десять…
- Тринадцать! - одновременно выпалили четыре или пять голосов.
- Откуда вы знаете? Вы вывели для себя необходимость прибавить к последнему числу три? Или сразу представили себе матрицу и уже знали, каким будет следующий элемент? Судя по скорости, с какой вы ответили, я склонна предположить последнее - ну и при чем здесь разум?
За столом воцарилась тишина. Вот, подумал Рамон не без ехидства, наглядная иллюстрация мыслительного процесса в разгаре.
Молчание было прервано Джорджем Дэвисом.
- Ты выбрала слишком легкий пример, Хельга. Предложи-ка нам чего посложнее.
- А как насчет машинописи или игры на синтезаторе? В обоих случаях единственный способ не сбиться - это подавить сознание. Как только ты задумаешься о том, что ты делаешь, вместо того чтобы делать, ты допустишь ошибку.
В помещении вновь стало тихо - все обдумывали сказанное. Когда Хельга заговорила снова, она обратилась к Рамону, глядя на него не без уважения:
- Ты убедил меня, Рамон. Вернее, заставил меня саму убедить себя.
- Мне это нравится, - с неожиданной решительностью произнесла Мей-Лин. - Все становится на свои места. Полное отсутствие образного мышления в куссаранском языке очевидно для меня уже несколько недель. Если куссаране не разумны, то образное мышление им и не нужно.
- Ну и как они живут без разума? - взорвался Дэвис. - Как они вообще могут существовать?
- Ты сам делаешь это все время, - сказал Рамон. - Представь себе, что ты прогуливаешься, беседуя с кем-то. Тебе не случалось оглядеться по сторонам и удивиться: «Куда это мы забрели?» - не заметив, как пересекли пару улиц или зашли в парк? Твое сознание было занято другим. Отними у твоего разума ту часть, что занята беседой, и ты получишь то, на что постоянно похожи жители Куссары. Они вполне справляются с помощью привычек и рефлексов.
- А что будет, когда этого окажется недостаточно? - не сдавался Дэвис. - Что происходит, - он торжествующе поднял палец вверх, - если мирный куссаранин огибает знакомый угол и видит, что из-за пожара в кузнице вся его улица в огне? Что тогда?
Кастильо облизнул пересохшие губы. Он предпочел бы, чтобы этот вопрос всплыл попозже или по крайней мере не в такой прямой форме. Ну что ж, отступать поздно. Он сделал глубокий вдох и выпалил:
- Тогда его боги советуют ему, что делать.
Он и представить себе не мог, что такое небольшое число людей способно производить столько шума. На мгновение Рамону показалось, что ему угрожает физическая расправа. Джордж Дэвис с супругой от ярости чуть не выпрыгивали из кресел. Примерно то же делала и Хельга, кричавшая:
- Я с самого начала была права, Рамон, ты - сумасшедший!
Даже Мей-Лин покачала головой.
- Может, вы все-таки сперва меня выслушаете, а потом уж запрете в психушку? - Кастильо почти трясся от бессильного гнева.
- Какой смысл слушать очевидный бред? - презрительно фыркнула Сибил Хасси.
- Нет, он прав, - сказал Закифинос. - Пусть докажет свое, если сможет. Если он совладает с такой, гм, скептически настроенной аудиторией, он заслуживает того, чтобы быть выслушанным.
- Спасибо, Манолис, - Рамон наконец овладел собой. - Позвольте мне начать с того, что идея, которую я предлагаю вашему вниманию, не нова; она была впервые выдвинута Джейнсом более ста пятидесяти лет назад, где-то в 1970-х годах применительно к древним земным цивилизациям.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
