толстым слоем инея, который волшебно искрится в лучах солнца. Дорога, петляя, скользит по холмам, несколько раз разветвляясь. Я любуюсь пейзажем с лёгкой улыбкой, пока не слышу вопроса Алишера:
— Значит, князь не станет использовать тебя в качестве источника?
— Получается так.
— Почему?
Ну уж нет. Жрецу про странную метку я рассказывать не хочу, он какой-то мутный.
— Я не знаю. Возможно, я просто ему не подошла? Не понравилась моя энергия.
— Это невозможно, — качает головой Алишер. — Я впервые поймал настолько подходящий источник. Твоя должна идеально сочетаться с его способностями. Если он будет осторожен, вдруг получится избежать негативных последствий.
Ага, конечно. Я идеально подхожу, потому что на моей руке метка, призывающая демонов, и Кристер собрался использовать её несмотря на то, что я вроде как беременна.
— Вы слышали его слова, — замечаю я.
— А может, он решил использовать наложницу по прямому назначению? — вмешивается один из стражников.
— Это вряд ли, — отвечает второй. — Он слишком гордый.
— Ага, с такими, как он, подойдёт истинная пара. До этого есть лишь правая и левая.
Мужчины смеются, а я хмурюсь. Неприятно, что они зло шутят над Кристером. Он же князь, само собой, ему нужно ограничивать свои связи. Это логично и правильно. А истинная пара звучит так поэтично, что я почти завидую той, кто сумеет растопить холодное сердце князя.
— Мы это к чему, — снова говорит первый. — Раз девка ему не нужна, к чему добру пропадать? Заберём её себе.
— Тем более, если она для него идеальный источник. Он не сдержится и размотает его.
— Точно. Для него же это не просто прихоть, а необходимость. Пока в чудовище не превратился.
— Что вы имеете в виду? — спрашиваю я, понятия не имея, о чём они говорят.
— О том, что сегодня, вероятно, наш последний бой. Хочется засадить перед смертью.
Солдат, который управлял лошадьми, натянул поводья, и мы съехали на обочину. В груди назревало нехорошее предчувствие.
В панике я смотрю на Алишера, но тот улыбается, наклонив голову к плечу.
— Да, мне нравится идея поднять боевой дух, — заявляет жрец. — Особенно, если я тоже буду участвовать.
О боже мой… скажите, что я неверно поняла их. Что это не то, что случилось в моём мире, перед тем как я перенеслась в этот…
Глава 9. Чудо или бред?
Я понимаю, что дела мои плохи как никогда. На корпоративе мне удалось вырваться, потому что Сергей Евгеньевич не самый шустрый и ловкий мужчина. А этих четверо! Трое из них солдаты, явно побывавшие не в одном сражении.
Сглатываю и кошусь на Алишера:
— Не надо. Князь будет зол…
— Ты всего лишь наложница. Иномирка. У тебя ещё меньше прав, чем у рабов, — тот качает головой. — Князю не обязательно знать.
Солдаты поднимаются и поворачиваются ко мне. Я напрягаюсь, не зная, что предпринять и, не придумав ничего лучше, запрыгиваю на ящик, на котором сидела, а потом соскакиваю с телеги в снег.
Ноги тут же тонут в сугробе и я, не удержавшись, падаю на бок, а затем и качусь по склону в сторону леса. Слышу крики мужчин за спиной, но пока не могу ни остановиться, ни ускориться.
— Ну ты щас у нас отхватишь, девка!
Слышу я стремительно приближающиеся мужские голоса.
— Свалить решила? Смешно!
Я поднимаюсь, чтобы бежать дальше. Хватаюсь за деревья, пробиваю сугробы. Тёплый плащ цепляется за ветки и становится тяжелее от налипшего снега, но я не останавливаюсь ни на миг. Не знаю, что я буду делать дальше, сейчас моя задача просто скрыться и убежать.
Лес неожиданно заканчивается, и я оказываюсь на чём-то вроде просеки. Так, нужно перебраться на другую сторону и попробовать спрятаться в лесу, пока не нагнали. Они совсем рядом!
Пара шагов и я делаю открытие, — под слоем снега лёд. Кошмар… это река?! Оглядываюсь и невольно вспоминаю обрывки школьных уроков истории. Ледовое побоище. Каковы шансы, что я смогу спастись от солдат в доспехах? Они же явно меня тяжелее.
Лёд под ногами похрустывает. Только бы выдержал. Купание сейчас меня просто убьёт. Я замедляюсь и стараюсь ступать осторожнее. Прислушиваюсь и снова оглядываюсь. Они уже у берега! Мамочки… Надо поторопиться.
Ещё раз оборачиваюсь, чтобы оценить расстояние и вдруг моя нога проваливается. Я пытаюсь её вытащить, но лёд оглушительно хрустит и расходится, утягивая меня в обжигающе холодный поток, который мчит вперёд.
Кожа горит. Я кричу и барахтаюсь, то и дело чиркая по льду. Скованная река освобождается, но меня то и дело заносит под крупные куски льда, не оставляя шанса на вдох.
Господи боже мой. Я здесь умру. Лучше б они меня изнасиловали бы! Хоть жива бы осталась. Вода будто кипяток.
Одежда кажется неподъёмной. Иногда мне удаётся выныривать за спасительным глотком, но это становится всё сложнее.
Лёгкие горят, в глазах темно. И вдруг я чувствую, как меня хватают за одежду в районе груди. Резкий рывок, и я оказываюсь на поверхности, а мигом позже врезаюсь в своего спасителя. Ветер тут же вгрызается в кожу, и я практически вою от боли и испуга.
— Сейчас, — слышу знакомый голос, но пока не узнаю.
Когда же меня подхватывают на руки, вижу льдисто-голубые глаза Кристера и срываюсь в плач.
Это сон? Бред умирающего мозга? Как он здесь оказался?
По щекам катятся слёзы. От них тоже больно.
— Пыталась сбежать? — цедит князь сквозь зубы. — Ты хоть понимаешь, насколько это глупо? Как ты собиралась выжить в лесу зимой?
— Я не пыталась, — всхлипываю и прижимаюсь к Кристеру, потому что очень холодно. Он замирает и напрягается. — Точнее, да. Пыталась, но от твоих стражников. Они… сказали, что раз я просто наложница, то со мной можно развлекаться.
Не знаю почему, но, едва договорив, я расплакалась и прижалась к нему. Стало стыдно и страшно, я не знаю, чего ждать и, кажется, мне уже всё равно. Князь тем временем выносит меня на берег и подходит к своему коню. Прижимает к себе, а после, почти касаясь губами виска, произносит:
— Нужно снять с тебя мокрую одежду и согреть. Я разведу огонь и дам тебе одеяло, хорошо? Если этого не сделать, ты можешь умереть.
Я сперва рассеянно киваю, а поле до меня доходит смысл слов.
— С-снять одежду? — от холода губы трясутся и выговорить с первого раза не выходит. — П-полностью?
— Да, — не выпуская меня из тёплых объятий, он отстёгивает ремешок у седла и вытаскивает одеяло. — Сейчас не до стеснения. О ребёнке подумай.
— Только переоденешь? — я вся сжимаюсь. — Или… ну…
