души. Той, что будет мечтать поскорее вырасти, потом — поскорее встать н
а ноги, достичь успеха в профессии, купить квартиру-машину-дачу, выйти замуж и родить детей. Я всего этого уже не хочу, я благодарна тебе, Боженька, за старость и тот покой, что ждёт впереди. Только я измучилась сидеть на последней странице своей книги, смотря на пустой форзац обложки и с трепетом прислушиваясь, не захлопываются ли книги родных и близких. Ты забери меня раньше их, хорошо? Я так смертельно устала…»
В нахлынувшей полудрёме Ане почудилось, что кто-то зовёт её издалека… Зовёт, как долгожданную, как жизненно необходимую… Зовёт так, будто тоже измучился в ожидании встречи с ней… Неужели её простенькая, не каноническая молитва была услышана?! Неужели ОН призывает её на Суд свой?! Неужели долгожданный финал её истории наконец-то наступил?
Аня всей душой потянулась навстречу тоскующему, тихому, удивительно родному шёпоту, мечтая о вечном покое, и вдруг голос резко изменился, обретя звучание и чёткость мужского баритона:
— Чистая душа, возрадуйся! За безгрешность высшими силами тебе дарована награда: вторая жизнь!
Что?! ЧТО??!!!
Высшие силы так издеваются, да?! Мстят за атеизм?!
— Вторая молодость, красота и здоровье ждут тебя! Ты яркой бабочкой вырвешься из кокона старческого тела и начнёшь жить заново!
У Ани не находилось слов, приличествующих заслуженному работнику образования! Добрые люди, скажите: это же просто дурная шутка, да? Или всё-таки издевательство: неведомый голос звучал торжественно, как у диктора на параде Победы, но чувствовалась в нём толика скептического ехидства…
— Так ты согласна снова стать молодой? — уточнил голос таким тоном, словно не сомневался в положительном ответе.
— Нет! — отрезала Аня. Она лучше ещё немного посидит на «последней странице», чем возьмётся строчить новый том.
Голос огорошено выдохнул и замялся.
— Точно-точно нет? — переспросил с сомнением.
— Я хочу остаться старой! — желая избежать неверного толкования её согласий-несогласий, уточнила Аня. — Вы уж или на тот свет меня забирайте, милейший, или идите дальше, передав «награду» кому-нибудь другому.
— Ты добровольно отрекаешься от молодости и выбираешь старость и смерть? — ошеломлённо выпалил голос. Видать, никто от его «наград» прежде не отказывался.
— Выбираю, — с облегчением подтвердила Аня: наконец-то с высшими силами наладился разумный, конструктивный диалог! Итак…
— Нашёл!!! — завопил голос, как сумасшедший, и Аню куда-то с силой потянуло и закрутило воронкой…
— Всё, на вечный покой? — с надеждой спросила она.
— Эм-ммм… боюсь, для вечного покоя тебе следовало выбрать молодость и жизнь…
В смысле?! Это был вопрос с обратным результатом?!
— Видишь ли, такой редкостной душой не разбрасываются, так что умирать тебе рановато, у нас ещё найдутся для тебя дела.
Похоже, это не высшие силы, а какие-то аферисты!
— Верните меня обратно! — рявкнула Аня и забарахталась.
— Ага, мы с Униром пять лет искали и возьмём вернём? — буркнул голос, утративший торжественность и нетерпеливо дрожащий, как руки наркомана, набирающего шприц.
Точно аферисты! Ишь, парами работают, обманывают честных людей почём зря!
— Мальчики, не злите старую, много повидавшую тётю! Верните меня на место, иначе вам же хуже будет!!!
Голос пренебрежительно фыркнул, а разум Ани стало заволакивать плотным туманом. Она издалека и со стороны увидела своё безжизненно растянувшееся на полу тело, попробовала рвануть к нему — и вновь забилась в невидимых, но крепких сетях.
— Вы совершаете большую ошибку, — старательно сдерживаясь, чтобы говорить спокойно и убедительно, Аня противостояла усталости и туману. — Возможно — самую большую ошибку в своей жизни!
Её не удостоили ответом. Что ж, она предупредила…
Глава 4. Рождение метаморфа
Она ощущала себя… необычно.
Прежде всего, она, кажется, оглохла. Ни малейшего шума не доносилось до Ани, даже собственного дыхания она не слышала. Встревожившись, она старательно прислушалась — и пространство вокруг сразу наполнилось тихими звуками: шорохом осторожных шагов, шелестом одежды ходящих, позвякиванием каких-то склянок и шумными нетерпеливыми вздохами. Так-то лучше.
Вторая странность заключалась в том, что она парила, словно в невесомости, и совершенно не чувствовала своего тела. Привычная ломота в суставах пропала бесследно, недавно появившаяся тяжесть в области печени перестала беспокоить, как и тупая головная боль, с которой она вернулась из поездки. Собственно, сами суставы, печень и голова тоже будто пропали, не ощущались, и если для печени нормально быть незаметной, то история с головой настораживала…
Попытка повернуть голову не увенчалась успехом. Вернее, Аня не имела возможности определить, удалось ли ей двинуть головой.
«Надо открыть глаза и смотреть, меняется ли видимая картинка при попытках двигаться», — сказала себе Аня, поднаторевшая в деле физических экспериментов.
Открыть глаза оказалось непростой задачей! Пришлось приложить заметное усилие, чтобы темноту перед взором сменили свет и вид на каменный полукруглый потолок, как в соборе, только что низкий и без церковной росписи.
Дикий сдвоенный вопль чуть не разорвал барабанные перепонки несчастной Ани. Боженьки, зачем же так визжать?! Она посмотрела влево, чтобы определить источник высокочастотных звуковых колебаний, и они тут же перешли в область ультразвука. Вопли исходили из распахнутых ртов двух перепуганных молодых парней лет тридцати пяти на вид. Парни таращились на Аню, переполняли эфир пренеприятными звуками и невежливо тыкали в неё пальцами.
— ГЛАЗА!!! — наконец-то вырвалось у одного нечто вразумительное. — На тумане проступили глаза! ОНО на нас СМОТРИТ!!!
— Оно уплотняется!!! Ай, ОНО точно смотрит и ВИДИТ НАС!!! А-ааа, тварь, лучше снова в потолок смотри!!!
«Фу, как грубо, — поморщилась про себя Аня. — Где это я?»
Осмотреться в небольшой комнате ей удалось на редкость легко, несмотря на мешающую пелену, словно дымкой перекрывающую обзор со всех сторон. Похоже, она в лаборатории. Парни — её коллеги? Оборудование у них какое-то несовременное…
Оцепенев от ужаса, Краск и Унир следили за тем, как проступившие на уплотнившемся тумане жёлтые глаза с чёрными вертикальными зрачками плавно плывут по бокам материализовавшегося сгустка, внимательно оглядывая подвальное помещение. Вот глаза совершили полный оборот и снова неподвижно уставились на них, вырвав из их глоток новый дикий вопль.
— Ма-ма-магический защитный купол удержит ЭТО? — проблеял Унир.
— Должен, — вздрогнув, ответил Краск. Ему как-то не хотелось представлять, что защита не выстояла, а плотный глазастый туман перелился со стола на пол и пополз к ним.
— Давай уничтожим ЭТО! — отчаянно зашептал Унир, формируя боевые смертельные заклинания.
— Отставить панику, — взял себя в руки Краск. — За защиту оно не лезет, а мы столько лет угробили на воплощение древнего рецепта: семь лет с Либроком мучились, потом ещё восемь без него напрягали мозги и искали, искали, искали! Мы на финальном этапе, ни шагу назад!
— Оно выглядит опасным, — настаивал Унир, не рассеивая сформированных фаерболлов.
— Это всего лишь безмозглая субстанция с глазами, у неё даже магической ауры нет, как у
