Читаем без скачивания Угол атаки - Алексей Гребиняк

До «советского квартала», где жил главный советник, оставалось проехать всего пару километров, когда вдруг протяжно завыла сирена воздушной тревоги. Улица стала стремительно пустеть. На оказавшейся неподалеку зенитной батарее, расположенной на опушке пальмовой рощицы, расчеты стали быстро, но без суеты разворачивать свои пушки.

– Товарищ капитан, может, попробуем проскочить? – спросил Вася. Хваленский отметил в его голосе нотки беспокойства.

– Не надо. Попадем еще под удар… Притормози вон у того дома.

– Как скажете, – пожал плечами Вася, останавливаясь в указанном месте.

Надев запасенные специально для такого случая каски, офицеры выбрались из джипа. Хваленский осмотрелся и увидел неподалеку отрытое для спасения от налетов укрытие – яму, в которую вертикально был вкопан метровый обрезок водопроводной трубы, закрывавшейся сверху канализационным люком.

– Если что, прячься сюда, – сказал он Васе.

Тот кивнул в ответ и вытащил из джипа взятый на всякий случай автомат.

– А это еще зачем? – усмехнулся Хваленский. – Будешь по американцам стрелять?

– Чтоб не сперли, пока я там сидеть буду, – отозвался Базилио, забросив автомат за спину. «Нервничает… – подумал капитан. – Оно и понятно, первый раз под огнем…»

Стремительно нарастающий рев множества реактивных двигателей уже заглушал все прочие звуки. Из-за домов Хваленскому не было видно американцев, но зенитчики, чьи пушки стояли метрах в ста от построек, уже поймали их в прицелы. Звонко рявкнула первая зенитка, затем к ней присоединились все пушки батареи.

Капитан перебежал вдоль стены дома, за которым они прятались с Базилио. В просвет между соседними постройками отлично просматривалось то направление, откуда приближались американцы. Выглянув из-за угла, Хваленский поднес к глазам бинокль и отыскал взглядом самолеты.

– Черт! – только и смог сказать он, увидев их.

Десяток похожих на акул штурмовиков, под крыльями которых были подвешены гроздья бомб, уже приближался к окраинам. Зенитчики в пригородах открыли огонь – вокруг самолетов стали появляться черные облачка разрывов. Но американцы упрямо летели вперед. Бинокль во много раз сокращал расстояние, и капитан на мгновение встретился взглядом с одним из пилотов. С трудом подавив в себе мысль, будто американец тоже видит его, Хваленский продолжал наблюдать.

Внезапно перед самым носом одного из «Скайхоков» разорвался крупнокалиберный снаряд. Штурмовик покачнулся и, заваливаясь влево, пошел к земле. Он исчез за домами, над которыми почти сразу поднялся столб дыма и огня. Земля под ногами ощутимо вздрогнула от удара.

Почти сразу разнесло в клочья второй штурмовик – снаряд влетел прямо в его воздухозаборник и рванул внутри. Оторванная взрывом носовая часть с кабиной пилота, бешено крутясь во всех направлениях, по инерции пролетела еще несколько десятков метров, после чего рухнула неподалеку от батареи и прокатилась по нему, превращаясь в смятый бесформенный кусок металла. Остальные штурмовики пронеслись над батареей, сбрасывая бомбы. Короткий душераздирающий вой, гулкие взрывы, дрожь земли под ногами.

Оглушенный взрывами капитан не сразу понял, что налет закончился. Американцы улетели; вслед им еще постреливали отдельные зенитки, но стрельба быстро затихла. Капитан бросил взгляд на часы – весь бой от первого до последнего выстрела длился от силы секунд двадцать. А казалось – вечность…

Хваленский поднялся на ноги и пошел к «козлику». Вася, смущенно улыбаясь, уже сидел за рулем:

– Я думал, накроет нас… Как стрелять стали, я в щель брык – и сидел там, пока они не улетели…

– Я тоже в первый раз из окопа не вылезал, – тихо сказал Хваленский, забираясь в джип.

– Так вы уже не первый раз под бомбежкой? – удивился лейтенант.

– Третий, – все так же тихо ответил капитан. – Поехали, что стоишь?

– Извините, товарищ капитан! – Вася торопливо переключил передачу и тронул джип с места.

Вскоре офицеры въехали в квартал, где в основном и жили командированные во Вьетнам советские военные и торговые представители. Нужный дом они отыскали быстро. Главный советник не стал затягивать беседу, а передал Хваленскому запечатанный пакет и предложил переночевать в его доме:

– Куда вы на ночь глядя поедете?

Капитан не возражал. Но на всякий случай закрыл дверь в комнату изнутри, пакет сунул под подушку, а пистолет положил так, чтобы в случае чего можно было сразу выхватить его из кобуры. И после этого уснул крепким сном, готовый, однако, проснуться от малейшего шороха.

Глава 8

Война

В обратный путь офицеры пустились сразу после завтрака – капитан хотел оказаться на аэродроме засветло, а путь предстоял еще труднее, чем накануне. Если вчера приходилось пропускать идущие на юг грузовики, то теперь «газик» тащился в их бесконечной веренице, да так медленно, что, казалось, к полудню еще и не выехал из столицы. Когда встречная полоса была пуста, Вася обгонял запыленные «МАЗы» и «ЗИЛы», чтобы хоть немного сократить путь.

– Товарищ капитан, – спросил он, вклинившись между двумя темно-зелеными грузовиками, – вы вчера начали рассказывать про войну…

– Угу, – хмыкнул Хваленский. – И на чем я там остановился?

– На том, что ни французам, ни вьетнамцам не удавалось победить…

– Ага, вспомнил… Ну, в общем, до пятьдесят третьего шла вялотекущая война, а потом французы решили дать вьетнамцам генеральное сражение. Захватили деревню Дьенбьенфу в глубине партизанских территорий, укрепили ее по самое не балуй и назвали крепостью.

– Что-то слышал, – кивнул лейтенант. – Вроде там их и разбили…

– Да, именно там. Французы рассчитывали, что ее гарнизон оттянет на себя основные силы вьетнамцев и они будут измотаны при штурмах. Снабжать войска в крепости собирались по воздуху. Опыт Сталинграда никого ничему не научил… – Капитан невесело усмехнулся. – Вокруг деревни были густые джунгли, и французы думали, что вьетнамцы не смогут подтянуть артиллерию. Оказалось – просчитались. Те все-таки дотащили пушки и устроили гарнизону веселую жизнь. Полтора месяца блокады и обстрелов – и полгарнизона как корова языком слизала. Еще неделя штурмов – и все, крепость пала. Что-то под шесть тысяч человек вместе с комендантом попали в плен. После этого французы из Вьетнама убрались. Война и до того была не сильно-то популярна во Франции, а уж после…

– Ну, это все понятно, – сказал старлей. – А как это связано с нынешней войной? Почему американцы мешают вьетнамцам объединиться?

– А очень просто. После взятия Дьенбьенфу война закончилась. Ну или утихла, если точней. Камбоджа и Лаос стали независимыми, а Вьетнам по восемнадцатой параллели разделили на коммунистический Северный и капиталистический Южный. Нейтральную территорию – полосу шириной в несколько километров – назвали демилитаризованной зоной. Сокращенно – ДМЗ. Столицей Северного Вьетнама стал Ханой, Южного – Сайгон. Вообще, политики рассчитывали уже в пятьдесят шестом провести выборы в обеих странах, а потом объединить их, но южане встали на дыбы и отказались признать их результаты.

– Почему? – недоуменно спросил Вася.

– Дескать, недостаточно демократические они были. Ну или как-то так. В Сайгоне ведь американские марионетки сидят. А янки боятся потерять контроль над Вьетнамом и, в конечном счете, над всей Азией. Боятся, потому что весьма вероятна была победа коммунистов… – капитан пожевал губами. – Да почему была – она и сейчас есть. Вот поэтому янки и бомбят северян – им коммунисты у власти не нужны.

– Ясно…

– В общем, в пятьдесят шестом на юге снова активизировались партизаны. Им, хотя и не сразу, стали помогать северяне и китайцы. Сначала оружием и припасами, потом и солдатами. Мы тогда и начали свое вооружение сюда поставлять. Сначала всякое старье, которое с той войны на складах валялось, потом поновее. Так вот, для снабжения была даже построена своего рода «Дорога жизни», которая проходила через Лаос и Камбоджу. Называется она «Тропа Хо Ши Мина», или просто «Тропа». Вьетнамских партизан стали называть Вьетконг, что означает «вьетнамские коммунисты». Они в начале шестидесятых, кстати, почти целиком контролировали Южный Вьетнам. Еще б немного – и дожали бы-таки капиталистов…

– А что потом? – улучив момент, пока дорога была свободна, Вася снова выехал на встречку и понесся вдоль колонны.

– Вмешались американцы, – вздохнул Хваленский. – Побоялись, наверное, что потом коммунисты пойдут в Лаос, Камбоджу и Таиланд. Сначала своих инструкторов стали присылать в южновьетнамские части, потом летчиков, потом и вовсе войска ввели… Потом, в шестьдесят четвертом, поняли, что победа северян при таком раскладе – вопрос времени. И в августе того же года спровоцировали тонкинский инцидент.

– Чего-чего? – переспросил Вася, крутанув руль влево.