Шон:
— Угу, — я согласно кивнул, еще несколько горшочков было поставлено мной на полку…
С цветами было покончено. Когда он скрылся в кабинете, прихватив свои цветы, я все же не удержался и присел, массируя свою ноющую ногу… После чего достал журналы из шкафчика возле стола и начал рассматривать зеркала… Это было то же самое, что и с цветами: много, глаза разбегаются… Но все же я выбрал большое зеркало почти в мой рост без рамы… К Нему–то уж точно не придереться… И я начал звонить, даже не посоветовавшись с Рэндомом…
Рэндом:
Со своими цветами я разобрался быстро. Собственно, еще выбирая их в магазине, я заранее знал, что куда хочу ставить. Закончив работу, сел за стол и оглядел кабинет. Прекрасно, все цветы идеально вписались в интерьер. Спасибо маме–дизайнеру, которая так и не бросила свою работу, выйдя замуж, и часто брала меня с собой. Интересно, чем там занят Шон. Я тихонько подошел к двери и заглянул в щель — дверь не была прикрыта плотно, потому что когда я заходил, у меня руки были заняты горшками. Юноша как раз разминал ногу. Я тихо вернулся на свое место и занялся оставшимися бумагами, но мысли возвращались к новому секретарю. Не могу понять, почему он так отталкивает меня каждый раз, когда я хочу ему помочь?
Шон:
Договорившись, я повесил трубку, опять начиная разминать больную ногу, зеркало обещали привезти сегодня часам к трем. В это время раздался стук, дверь тихонько приоткрылась и в нее заглянула… она… небесное создание…
— Здравствуйте, я к мистеру Кейну, — она вошла и взору моему предстала ее потрясная фигурка, я сразу отметил длинные ноги, которые не скрывала короткая до середины бедра юбка… А грудь… она была большой, я вперился в нее взглядом… — Я здесь работаю, мистер Кейн не говорил вам, а вы новый секретарь, наверное, о, как вам повезло я метила, давно на это место… — щебетала она…
Ее голос — музыка для моих ушей, я не заметил, как кивнул… Хотя, полагаю, мне следовало все же предупредить мистера Кейна. И почему я не знал, что у нас есть и такие кадры, вроде, я со всеми уже был знаком… Она прошла мимо меня, грациозно покачивая бедрами, направляясь в кабинет…
Рэндом:
Мари опять вломилась в мой кабинет без стука. Ну, сколько можно?! И почему это Шон меня не предупредил? Не забыть сделать ему внушение.
— Что случилось? — я постарался изобразить на лице занятость.
Она была единственной из моих сотрудниц, кто еще не понял, что на работе я интрижек не завожу. Или поняла, но не смирилась. Или не могла поверить, что кто–то может устоять против ее сногсшибательной внешности.
Шон:
Я все же не удержался и тоже вошел в кабинет вслед за девушкой, под предлогом сообщения о том, что я заказал зеркало… Мне сразу бросилось в глаза его недовольное выражение лица… Неужели, когда пред тобой стоит такой ангел, подобное может быть уместно… Она, как я понял, рассказывала о какой–то неудачной сделке… И судя по тому, как она при этом краснела, я понял, что она неравнодушна к моему шефу, он, в свою очередь, совершенно не замечал ее и, кажется, даже не слушал…
Рэндом:
Я слушал ее, и мне все труднее было сдерживаться. Мари опять завалила сделку. В третий раз за последние два месяца. И это притом, что ей оставалось просто доделать выполненную другими работу! Если бы она не была дочерью старого друга моего отца, я бы уже уволил ее. Тут в кабинет — и тоже без стука! — зашел Шон. Тихонько остановился возле самой двери.
— Я вас понял, Мари, — устало оборвал я извинения девушки. — Ступайте, принесите мне все документы по этой сделке. И свой отчет, естественно, тоже.
Шон:
Они, наконец, закончили обсуждение… Она прошла мимо меня с таким выражением лица… Мне тут же захотелось наброситься с упреками на шефа… Но я подавил в себе столь дерзкий порыв, высказывать свое недовольство шефу по поводу его обращения с такими прелестными сотрудницами… Кто я, собственно, такой… Но все равно, по моему мнению, так нельзя: мало того, что не слушал ее, так потом еще таким недовольным голосом просил принести отчеты, даже не попросил, а приказал.
— Я заказал зеркало, скоро его доставят, — я был разозлен, поэтому от греха подальше, после того как поставил его в известность, вышел обратно к себе и закопался в бумаги.
Рэндом:
Это уже выходило за всякие рамки: заявился без приглашения, вышел без разрешения, пустил сюда эту дуру Мари без доклада… Я решительно нажал кнопу вызова и сказал в микрофон:
— Шон, будьте любезны, зайдите ко мне.
Сейчас я кое–что объясню этому мальчику. Кое–что из его профессиональных обязанностей и правил поведения на работе.
Шон:
От его голоса в телефоне меня передернуло… Кажется, я действительно оплошал, может, зовет, чтобы высказать все, что обо мне думает, или сейчас пинками выставит вообще с работы… От этой мысли краска отхлынула от лица… Я нехотя поплелся в кабинет, он сидел на своем месте, пристально глядя на меня… Его взгляд мне не понравился…
Рэндом:
— Проходите, Шон, — холодно пригласил я. — У меня к вам несколько замечаний.
Какой бледный. Нога, наверное, болит. А глазищи злые. С чего бы это? Я же ему еще пока ничего не сказал.
Шон:
— Я слушаю вас мистер Кейн, — я гордо задрал подбородок, приготовился слушать его упреки…
Хотя, что я сделал? Совсем ничего. Это все он, так обращается с людьми, как будто он здесь какой–нибудь принц Датский и все, кто его окружают, не достойны внимания его величества… От этой мысли я стал еще сильнее злиться…
Вот только скажи хоть слово — и я сорвусь…
Рэндом:
— В ваши обязанности входит предупреждать меня о посетителях, в том числе и наших сотрудниках, — все так же холодно сказал я. — Вы должны были доложить о Мари, и только получив разрешение, впустить ее сюда, не так ли?
Ишь, как голову поднял. Я так в детстве к отцу приходил, когда меня за шалости отчитывали. Тоже гордость показывал.
Шон:
— Да, вы правы, здесь я оплошал, прошу прошения, — я немного попридержал свой праведный гнев, чтобы с достоинством признать свою неправоту. — И все же вам не стоило говорить таким тоном с девушкой, — это вырвалось у меня против моей воли, я тут же заткнулся, кляня себя, на чем свет стоит… В конце концов, это его работники и как с ними обращаться, решать ему… Но к себе я такого отношения, конечно же, не потерплю…
Рэндом:
— Не думаю, что в ваши профессиональные обязанности входит указывать мне, каким тоном разговаривать с сотрудниками, — вот теперь я уверен, что он меня раздражает, точно. И поэтому мой голос становится еще на несколько градусов холоднее. — Тем более, что вы вообще не должны были слышать этого разговора. И не услышали бы, если бы соизволили соблюдать элементарные правила вежливости и не заходили в мой кабинет без стука.
