Все как один они поднялись на ноги, благоговейно произнося священную формулу:
— Хвала Износу!
Потом сели, покачивая головами — все, кроме Барнса из департамента экономики, который помахал рукой, чтобы привлечь к себе внимание председателя.
— Я нашел подрядчика. Берется ликвидировать любой хлам. Я проверял: действительно может.
Он как будто не замечал враждебных взглядов, устремленных на него остальными, хорошо помнившими, что Барнс однажды уже брался за это дело. Тогдашний «подрядчик» попробовал было перепродать использованное. Ему дали двадцать лет за семикратное превышение срока пользования предметами потребления, а проблема попрежнему оставалась и стояла теперь острее, чем когдалибо. И вот этот дурак Барнс подсовывает им еще одного мошенника!
Не успел Маскиссон рта раскрыть, как Барнс резким движением распахнул дверь и ввел в комнату заседаний широко улыбающегося круглого человечка в сверкающем металлоновом костюме.
— Сейчас, джентльмены, мистер Грипфайлер вам все покажет, — сказал Барнс, явно гордясь своей находкой.
Мистер Грипфайлер заулыбался еще лучезарнее. Щелкнув замком, он открыл свой саквояж из этернаметалла и извлек оттуда изящную машинку, сделанную из прозрачного органического камня и полированного дюраметалла. В самой его середине, в переплетении платиновых проволочек, покоился небольшой дюраметаллический ящичек с двустворчатой крышкой из раковин моллюска.
— Вот, джентльмены, моя Чудо-Мельница. Ликвидирует любые материалы, не выделяя при этом никаких твердых, жидких или газообразных отходов.
— И абсобритву тоже? — попробовал пошутить Хуп. Неудачная шутка: кто не знал, что из всего, созданного могучей техникой, ничто так плохо не поддается ликвидации, как эти небольшие, но опасные блестящие лезвия? Сделанные из этернаметалла со специальными добавками, они никогда не тупились, но в связи с недавним повышением квоты на продукцию компании «Абсобритва» никому не разрешалось бриться одним и тем же лезвием больше одного раза. Отступления от этого правила могли оказаться губительными для экономического цикла.
— У вас не найдется одной? — спросил мистер Грипфайлер.
Одна нашлась — в керамосинтетической умывальной комнате рядом с комнатой заседаний. Раздвинув толстым пальцем ракушечные челюсти своего прибора, мистер Грипфайлер бросил абсобритву в ящичек. Челюсти сомкнулись. Мистер Грипфайлер нажал на кнопку. На какоето мгновение проволочки накалились докрасна, потом снова стали матово-белыми.
Мистер Грипфайлер развел створки в стороны. Абсобритвы внутри не было! У присутствующих создалось впечатление, что на глазах у них проделали фокус, требовавший необычайной ловкости рук. Они стали давать мистеру Грипфайлеру носовые платки, перочинные ножи, наручные часы — в общем всякие мелочи, которые в ближайшем будущем они были обязаны спустить в мусоропровод и заменить новыми. И каждый раз, даже тогда, когда небольшой ящичек оказывался набитым доверху, мистер Грипфайлер ликвидировал все, что в нем было, ликвидировал так, что от содержимого не оставалось и следа.
Молчание нарушил Маскиссон:
— Лично меня это убедило, но хотелось бы услышать мнение остальных.
Ответом ему были энергичные кивки и возгласы:
— Берем! Скорее подписывайте с ним контракт!
Они приняли условия мистера Грипфайлера. Он не подвел их, и вскоре на Земле уже работали с полной загрузкой пятьсот Чудо-Мельниц, послушно проглатывавших все, что люди считали мусором и отбросами.
Но никому не пришло в голову спросить у мистера Грипфайлера, куда это все девается. Главное — проблема была решена. Остальное уже никого не интересовало.
Блурро-IV сидел на скамейке из магния, лениво разглаживая складки своей фиброидной тоги. В мире 80 704 года, в котором жил Блурро, проблем больше не было. И немалую роль тут сыграла Чудо-Мельница, возникшая, по преданию, из нильского ила где-то около 2080 года. История вопроса никого не интересовала — знали только, что эти благословенные машины с челюстями из ракушек берут на себя заботу обо всем хламе, который производит или может произвести человек. Все шло в божественную Чудо-Мельницу и исчезало в ней. В мире Блурро царили чистота и порядок.
Но в этот июньский день 80 704 года Блурро вдруг показалось, будто воздух у него перед глазами собирается разрешиться от бремени. Он, этот воздух, явно силился родить что-то. Плоп! — прозвучало вздохом облегчения, и к ногам Блурро упал небольшой блестящий предмет. Он поднял его и сразу же порезался. Вслед за первым предметом градом посыпались другие: две небольшие тикающие машинки, комки смятой бумаги, перочинный нож…
За какой-нибудь месяц сад, который представлял собой мир 80 704 года, превратился в свалку всякого неприглядного хлама, к тому же опасного, потому что теперь в этом мире не было места, где не шел бы непрекращающийся дождь из угрожающе острых абсобритв.
Решение проблемы оказалось под силу лишь самому мудрому из мыслителей, Кларолю III. Следуя полету своей мысли, такой же блестящей и безответственной, как мысль Грипфайлера, Клароль переориентировал Чудо-Мельницы, и теперь они перемещали хлам не только во времени, но и в пространстве.
Никто не спрашивал Клароля, куда все девается. Проблема была решена, а остальное уже никого не интересовало.
В тридцати миллионах световых лет от Земли, на захолустной планетке Омикрон, последняя еще остававшаяся в живых пара из великого племени чешуйчатых длиннофипов волочила свои восемьдесят совсем ослабевших ног по усыпанной костями гранитно-базальтовой равнине. Их ожидала смерть, так как они доели последние глыбы металлоносной руды, которые им удалось найти среди камней.
Лишь слабый дымок вырывался из черной пасти огромного самца. Но вдруг что-то блеснуло в воздухе перед полузакрытыми глазами терявшей последние силы самки. Снова что-то блеснуло, но на этот раз она поймала блестку своим верхним щупальцем. Блестка была крошечной, но хрустнула на зубах совсем как металл. За ней посыпались новые. Полуживой самец почувствовал, что подруга толкает его в бок. Одним из своих пяти глаз он взглянул вверх и увидел: с неба падает манна.
Когда четыре желтые луны снова взошли над Омикроном, двое длиннофипов блаженно рылись в огромной куче консервных банок из нержавеющего дюраметалла и других металлических предметов, бесконечным потоком падавших из стратосферы. Из топок под пищеварительными котлами длиннофипов доносилось веселое гудение и потрескивание, и когда самец поднимал свою огромную верхнюю челюсть, длинный язык белого пламени расплавлял эмаль на громоздившихся перед ним старых автомобилях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
