он понял, что унижаться и просить бесполезно. А великие и добрые дела, и даже геройские поступки, порой имеют и обратную сторону.
Несчастливую.
Неблагодарную.
Злую.
Гектор наклонился к Кате и достал из кармана своего пиджака, что был на ней, флешку. Протянул подполковнику Веригину. Катя видела – Веригин мыслями сейчас далеко от Кашина и ночного происшествия с молнией. Он скользнул взглядом по Кате, утонувшей в пиджаке Гектора, и забрал флешку.
– Что на ней? – спросил он.
– Запись с камеры автозаправки, – ответил Гектор. – «Рено»-инвалидка тромбониста и он сам. Правда, что с ним стало после удара молнии в его зонт, на записи не видно. А вы инвалидку пробили по банку?
– «Рено» с ручным управлением зарегистрирован на него – Зарецкого Евгения. Мои сотрудники проверили. Он проживает в Люберцах. Кстати, в Кашине он прежде никогда не бывал.
– Откуда сведения? – Гектор выказывал живейший интерес к разговору, в отличие от подполковника Веригина, который явно хотел побыстрее отделаться от полковника Гектора Борщова, столь известного в их общих ведомственных кругах.
– Я позвонил ночью старшему брату Варданяна. Он мне сообщил, что джаз на поминки пригласила его сестра. Дал мобильный их руководителя, земляка. Некто Арутюнянц. Я его застал на обратном пути в Москву. Пьяненький джазмен еле языком возил, но рассказал мне: в Кашине они с джазом прежде никогда не выступали. А моего покойного шефа Варданяна он знал шапочно, тот никакой не любитель джаза. – Веригин потер ладонью лицо. – Карапету больше нравились армянские народные песни. Евгений Зарецкий его оркестрант, ему двадцать восемь лет. Он играет в джазе четыре года. Арутюнянц мне сказал, тромбонисты соло в отдельности от джаза никогда не выступают. Саксофонисты, трубачи – да, но не эти. Так что в Кашине ночной чудик как джазмен не был.
– Ну, это еще не факт, он мог по своим делам здесь бывать, – возразил Гектор. – Маэстро не в курсе, как парень лишился ноги?
– Я спросил. Он не знает. К нему в джаз Зарецкий пришел уже с протезом. Играть ему это не мешает. Джаз у них частный. Сейчас с вечеринками и корпоративами полный провал, так они и на похоронах играть соглашаются.
Катя помалкивала и слушала.
– Собственно, Гектор Игоревич, какое ваше дело – наши кашинские происшествия? – спросил уже совсем иным тоном Веригин. – Я-то в горячке на темной дороге решил, что вас ветром из Москвы принесло из-за старухи Кривошеевой. И ее сынка-журналюги… Но старуха и ее сиделка живы. А вы… ведь в Кашине в частном порядке? – и наблюдательный Веригин глазами указал на пиджак Гектора, в котором утонула Катя.
– Ну и что с того? Пусть я здесь оказался в частном порядке. – Гектор пожал широкими плечами. – Ночное происшествие меня зацепило.
– Неужели? Чем же?
– Некий непонятный пока еще мне феномен. Я имею в виду не удар молнии в машину и в зонт. А странную реакцию тромбониста.
– Вы верите в то, что он действительно видел, как кому-то врезали по башке топором?
– Удар нанесли в лицо, и жертва – женщина – оказалась связанной. Беспомощной.
– Посмотрим, что даст анализ крови Зарецкого, – ответил Веригин. – Может, кокса немерено.
Топот по коридору.
Дверь распахнулась – на пороге стоял дежурный.
– Александр Павлович, я звоню – вы не отвечаете.
Веригин достал мобильный.
– Черт, разрядился, я и не заметил. Что еще?
– ЧП! У нас в Кашине убийство!
– Где? – громко властно спросил Гектор Борщов.
– В Умново! У Мосиных! – Дежурный всплеснул руками: – Маргоша наша…
Веригин схватил с подоконника полицейскую фуражку и выскочил из кабинета.
Гектор и Катя за ним.
Возле УВД мигали синими сполохами две патрульные машины и «ГАЗ» дежурной части. Веригин сел в него.
Гектор и Катя добежали до внедорожника. Помчались следом за полицией.
По главной улице Кашина, мимо, мимо…
Свернули на проселок – впереди выли полицейские сирены и…
– Катя, смотрите, где мы, – произнес Гектор.
Они снова достигли того самого перекрестка, где ночью молния поразила машину Зарецкого. Катя сразу узнала место – пусть ночью было темно, но она вспомнила окрестности. Бетонку к дому гарпий, съезд к автозаправке и…
Полицейские машины свернули налево – в сторону дороги, уводившей в поля, где Катя ночью заметила огни сквозь деревья.
Картофельное поле.
Бурты, закрытые соломой.
Два пустых участка у самой дороги, огороженные сеткой-рабицей. Огороды-участки. Закрытый придорожный магазин «Продукты» с опущенными рольставнями.
Напротив – два добротных дома за высокими сплошными заборами.
И еще строения.
Катя замерла. Их было два на одном участке – старый почерневший от дождей одноэтажный деревенский дом в три окна с чердаком, которых полно в Подмосковье. И рядом с ним новый двухэтажный коттедж из силикатного кирпича. Возле него были вкопаны бетонные столбы, валялся на траве штабелем деревянный забор – новый, его лишь начали устанавливать, но бросили, так что часть участка осталась неогороженной и отлично просматривалась. Далее по периметру шли остатки невысокого сгнившего штакетника, выкрашенного синей краской.
– Терраса, Гек! – воскликнула Катя, указывая на маленькую застекленную террасу деревенского дома.
Она привязана к пластиковому стулу веревкой!!! Она на террасе дома. Не того, что строится. А старого деревянного.
Катя словно слышала, как тромбонист своим невообразимым тонким сорванным голосом кричит им об этом сквозь ночь и дождь.
Кроме двух домов – старого с террасой и нового, что явно был еще в процессе стройки и отделки, – имелось и третье здание.
Смежный с кирпичным особняком небольшой павильон, крытый красной металлочерепицей. В подобных павильонах в провинции располагаются сельские магазины.
Павильон имел одно окно, забранное решеткой изнутри, и железную дверь. Он выходил прямо на проселок, чтобы проезжавшие мимо могли остановиться, зайти и купить необходимое.
На вывеске павильона значилось: «Свежее мясо. Сало. Шпик».
– С перекрестка сюда гораздо дальше, чем до дома гарпий, – заявил Гектор, резко тормозя возле павильона, – именно там остановились обогнавшие их полицейские машины. – Но у тромбониста, судя по записи, до встречи с нами было почти полтора часа.
Катя вышла из внедорожника. Кроме машин полиции, на дороге стояли две фуры. Их водителей окружили полицейские, и они что-то громко рассказывали, жестикулировали, указывая в сторону дома.
Катю посетило предчувствие, что она сейчас увидит нечто страшное.
– Веригин и его команда отлично знают, кто здесь живет. Некая Марго. – Гектор взял оробевшую Катю за руку – он же здесь в частном порядке, так чего таиться.
Катя боялась, что их остановят и развернут. Но местные по-прежнему пока еще воспринимали ее как человека из главка, из пресс-службы.
Их пропустили.
И она впервые увидела, как на месте происшествия, где все должны быть предельно собранны и профессиональны,
