Читаем без скачивания Гибель вермахта - Олег Пленков

У 6-й армии Паулюса дела шли не так хорошо, как первоначально у 17-й армии: сопротивление советских войск было довольно слабым, но колоссальные расстояния способствовали тому, что армия сильно растянулась. В случае, если бы немцам встретилось серьезное сопротивление, они едва ли смогли бы с ходу провести атаку. Тем более что в 6-й армии было только одно по-настоящему мобильное соединение — танковый корпус Виттерсгейма. 12 июля приказом Сталина был создан Сталинградский фронт, который стали пополнять дивизиями из московского резерва, насколько позволяла скорость перевозок по железной дороге от Саратова. В течение трех недель шла гонка за выигрыш времени между атакующими колоннами немцев и срочно сосредоточивающимися резервами защитников города. В этой гонке долгое время все висело на волоске, и предсказать, как все сложится, было невозможно{81}. Тем более что и для 6-й армии очень много зависело от снабжения — решение Гитлера об одновременном наступлении на Сталинград и на Кавказ означало также и разделение снабжения. А поскольку войскам на юге приходилось преодолевать огромные расстояния, начальник Главного управления тыла ОКХ генерал Вагнер в снабжении отдавал приоритет Кавказскому фронту. Многие механизированные колонны снабжения, первоначально предназначенные для 6-й армии, переадресовывались на Кавказский фронт. Вследствие этого 6-ю армию постепенно начинал охватывать паралич, вызванный нехваткой топлива и боеприпасов. Советская 4-я танковая армия начала серьезно теснить танковый корпус Виттерсгейма из состава 6-й армии Паулюса. Также в затруднительную ситуацию попал другой подчиненный Паулюса — командир 51-го армейского корпуса генерал фон Зейдлиц-Курцбах. Между 25 и 29 июля 1942 г. 6-я армия пыталась внезапным штурмом овладеть Сталинградом — слабое сопротивление советских войск побудило Паулюса вводить свои войска в бой по мере их подхода вместо того чтобы дать им передохнуть. Немецкие и советские подкрепления вводились в бой примерно одинаковыми темпами. После долгих беспорядочных сражений советские войска постепенно были выдавлены из излучины Дона. Но и 6-я армия была так сильно помята, что уже не имела достаточно сил, чтобы сразу форсировать реку. Немцам не удалось вытеснить советские войска из петли Дона у Клетской; эта оплошность имела для них катастрофические последствия{82}. Отсюда советские войска предприняли позднее важное наступление.

К 31 июля Гитлер осознал, что его прежний оптимизм ни на чем не основан. Он больше не мог закрывать глаза на то, что сил 6-й армии, да еще и испытывающей нехватку снабжения, совершенно недостаточно для взятия Сталинграда в условиях сильного советского противодействия. Поэтому Гитлер приказал снять с Кавказского фронта 4-ю танковую армию, хотя и без 40-го танкового корпуса, и перебросить ее на Сталинград для удара во фланг советским войскам у Калача. Само по себе это решение было правильным, но время было уже упущено. Самым существенным было то, что рассеивания сил Гитлеру избежать не удалось — две одинаковые по силам группы армий продолжали движение, расходясь друг от друга под прямым углом. Проблема снабжения в этих условиях становилась неразрешимой из-за того, что операция не имела четкого приоритета главного удара{83}.

31 июля операции «Эдельвейс» на Кавказском фронте предстояло вступить во вторую фазу — должен был осуществиться захват побережья Черного моря. Сначала все шло в соответствии с планом, причем с необыкновенной точностью. Вечером 9 августа 13-я танковая дивизия генерал-майора Герра захватила город нефтяников Майкоп.

На протяжении первых дней августа 1942 г. подвижные соединения группы армий «А» стремительно наступали по всему фронту через Кубань и калмыцкие степи с тем, чтобы не позволить отступающему противнику уйти в горы. Август был черным временем для Красной армии — прилив немецкого наступления перерастал в наводнение. Подобно эсминцам на море, немецкие танковые части маневрировали в океане степей, сражаясь за выгодные позиции атаки, загоняя противника в угол, закрепляясь на некоторое время в деревнях, вновь вырываясь оттуда, поворачивая назад и снова преследуя противника. Как вода, немецкое наступление искало самые слабые каналы, неумолимо продвигаясь на восток. 6-я армия очистила изгиб Дона, форсировала реку и продвигалась к Волге. На Кавказе немецкие танковые части вышли к отрогам гор — 21 августа альпинисты из 1-й и 4-й немецких горнострелковых дивизий водрузили флаг со свастикой на Эльбрусе (5642 м). За два дня до этого в Дьеппе англичане и канадцы были разгромлены немцами при попытке десанта{84}.

С переходом через Кубань для армейской группы Руоффа осталась позади последняя водная преграда перед захватом Новороссийска, Туапсе, Сухуми, Батуми и Сочи. Овладение этими городами лишило бы советский Черноморский флот последних баз. К 10 сентября немцы взяли Новороссийск. Следующим объектом для боевой группы генерала Руоффа был Туапсе, которому суждено было стать поворотным пунктом в судьбе группы армий «А»{85}.

30 августа 394-й мотопехотный полк из Гамбурга выполнил прыжок через Терек, ширина которого у переправы достигала 275 м{86}. Этот полк целых пять дней держал оборону на дальнем берегу Терека. Он сражался южнее 44-й параллели. Единственной немецкой частью, действовавшей еще южнее, была 1-я горно-стрелковая дивизия в Клычской долине — это была самая южная точка (43°20' ю. ш.), которой смогли достичь немецкие войска в ходе операции «Барбаросса». Правда, вскоре 394-й полк вынужден был отступить с плацдарма, но к тому времени 111-я и 370-я дивизии успешно переправились через Терек у Моздока. Но в Моздоке немецким войскам не хватило сил продолжать наступление. Советская оборона окрепла, а немцы были слишком малочисленны и измотаны боями. Последний шанс овладеть нефтяными месторождениями Баку так и остался нереализованным. Так же, как и в западных предгорьях Кавказа и на Черноморском побережье, операции застопорились, и на Тереке фронт замер. Терек стал границей немецких завоеваний. Группа армий «А» завязла на Кавказе. Долины, ведущие вниз на Черноморское побережье, а в особенности к Туапсе, прочно закрыли советские части. Командиры дивизий доносили Гитлеру, что не могут пробиться. 7 сентября Гитлер отправил к Листу в Сталино начальника ОКХ Йодля для того чтобы тот лично выяснил, почему нет продвижения на Туапсе. По возвращении в Ставку Йодль принял сторону Листа и доложил о том, что для выполнения задачи нужны пополнения. Как и Лист, Йодль настаивал на перегруппировке всего фронта. Гитлер был в бешенстве от неповиновения и сместил Гальдера и Листа, пост которого он занял сам. Первоначально Гитлер хотел сместить еще Кейтеля и Йодля и заменить их Кессельрингом и Паулюсом, но потом передумал{87}. С сентября до ноября 1942 г. Гитлер занимал одновременно три поста — командующего группой армий «А», командующего немецкими сухопутными войсками и командующего немецкими вооруженными силами.

Примерно в середине ноября резкое изменение погоды положило конец всем попыткам прорваться на Тбилиси и Баку. Немецкие планы провалились вследствие новой советской тактики гибкого отхода; это же сорвало планы операций по окружению советских войск между Доном и Донцом. За четыре месяца летней кампании 1942 г. (с 1 июля по 30 октября) советские потери убитыми и пропавшими без вести составили 1,3 миллиона человек, а немецкие — 170 тысяч человек{88}.

Однако и колоссальным пространствам приходит конец: когда немцы захватили нефтяные скважины в Майкопе, Люфтваффе бомбили нефтяные вышки в Грозном, но в Баку нефть не прекратили добывать, однако везти ее через Казахстан было затруднительно, и гибкую тактику отступления Сталин сменил тактикой «ни шагу назад». Гитлер надеялся путем захвата источников нефти в кратчайший срок закончить войну; это сильно рассеяло силу удара по Сталинграду. В итоге, обе группы армий не выполнили своих задач, что стало ясно к сентябрю 1942 г., но Гитлер вместо того чтобы признать ошибку и отвести войска, продолжал придерживаться своей старой тактики «держаться во что бы то ни стало» (ausharren). Он на всю жизнь остался под гипнозом опыта Первой мировой войны: тогдашнее состояние военной техники давало большие преимущества обороне перед наступлением{89}. Между тем, во Вторую мировую войну ситуация была обратной… Манштейн писал, что, полагаясь на нерушимость обороны, Гитлер хватался за всякую заманчивую цель, а результатом было то, что он дробил немецкие силы между несколькими целями одновременно или между различными театрами военных действий. Решающим фактором, который составил у Гитлера основу руководства, была переоценка силы воздействия его воли, которой якобы было достаточно, чтобы обеспечить успех. Сильная воля полководца является, разумеется, одним из существенных условий победы. Иногда сражение бывает проигранным, а успех упущенным только потому, что в решающий момент воля командира оказывается парализованной. Но Гитлер был убежден, что его воля может преодолеть действительность. Он, как считал Манштейн, был лишен ощущения реальности{90}.