Читаем без скачивания Кавказский принц - Андрей Величко

Ладно, пару дней им на прогулки под луной или под чем там получится, а мне есть чем заняться. Если кто помнит, у нас в планах было создание авиапромышленности, и на начальном этапе главным затыком являлись моторы. С хорошим мотором полетит даже хреноватый самолет, а без оного… Продолжать таскать из Москвы "Ротаксы" не хотелось. Гоша, кстати, сразу ухватил суть: беда не в том, что в России сейчас нет ни самолетов, ни моторов – нет людей, знающих как это сделать, и нет производств, на которых эти люди смогут сначала приобрести знания, а потом их с толком использовать. Так что передо мной стояла задача родить документ – какое оборудование и инструменты вообще нужны, что покупать в России, что заказывать за границей, и что может понадобиться такого, чего в Гошином мире вообще пока не существует. В общих чертах, понятно, где потом покупать каждый напильник или станок, это в рабочем порядке разберемся. Ну и нужен был образец движка, достаточно простого, чтобы его можно было производить в России начала прошлого века. Мотор лучше двухтактный, при небольших мощностях он проще и легче аналогичного по параметрам четырехтактного, а повышенный расход горючего и небольшой ресурс на начальном этапе самолетостроения сильно не помешают. Так уж получилось, я знал, где этот образец взять. Мой старинный приятель Боря Фишман, с которым мы в далекой молодости строили первый самолет, собрался наконец, не дожидаясь выхода на пенсию, уехать к своим в Канаду. У него там еще с советских времен немало родственников осело проездом на историческую родину, а пару лет назад к ним присоединилась и жена с детьми. Борю давно туда звали, но он держался стойко, мотаясь через океан только в отпуск. Но нет таких крепостей, которые… Короче, грянул кризис, и перед Борей встала дилемма: или научиться питаться святым духом, или собирать манатки и ехать воссоединять семью. Вот он и паковал чемоданы. А в свое время Боря построил очень неплохой движок для самодельного самолета, оппозит на базе двух цилиндров от Иж-Планеты. Последние двадцать лет он у него пылился без дела, и вот уж его тащить в Канаду никакого смысла не было. Так что отдал Боря этот мотор мне без возражений и даже денег не взял, сказав, что это подарок, а побыть евреем он еще успеет.

Еще я сделал несколько набросков самолета, которому предстояло стать первенцем русской авиапромышленности. Любой знакомый с историей авиации человек без проблем узнал бы в нем контуры "Фарман 4". Потому что не следует сразу показывать всему миру, как правильно строить аэропланы, пусть сначала посмотрят, как это делается через задницу, нагородят себе копий этого убоища… Не будем чрезмерно облегчать жизнь потенциальному противнику, да и всем остальным тоже. Гошин высокоплан – он пока останется уникальным и не для широкой публики.

Далее я пошарил в интернете на предмет решения кадрового вопроса – были ли в России 1899 года яркие двигателисты? Оказалось, очень даже были, один Густав Тринклер чего стоит. Еще будучи студентом, построил компрессионный двигатель – гораздо более близкий к современным дизелям, чем тогдашние творения Рудольфа Дизеля. Потом долго и плодотворно занимался двигателями, в том числе и двухтактными. Много ли вы сейчас найдете студентов, дипломный проект которых тянет на несколько полноценных патентов, за обладание которыми сразу начинается свара? Бывает, конечно, но редко. Так что пусть Гоша ему срочно письмо пишет, Густав сейчас как раз Петербургский Технологический заканчивает.

И, наконец, я навестил народ в Абастумани. Там как раз обсуждалось место будущей Гошиной резиденции, типа что лучше – Царское село, Гатчина или вообще Царицыно? Я сходу вступил в дискуссию, вопросив, почему не рассматривается Париж, Ницца и Монте-Карло? Насчет попить-пожрать и потрахаться там очень даже вполне. А вот вдруг мы захотим моторный завод построить, вроде ж собирались? Да и аэродром…

– Нам нужно, – продолжил я, – несколько обособленное место, на железной дороге, вблизи приличного озера или реки, недалеко от крупных промышленных центров. В Питер и на самолете слетать недолго, а в случае экстренной надобности можно и мгновенно, через порталы.

Маша слегка приувяла, похоже, в мыслях она уже блистала в высшем свете Питера и Москвы. Но, надо отдать ей должное, ненадолго, Гоша даже заметить не успел. И включилась в поиск. После недолгих обсуждений мы наметили Серпухов, точнее рядом с ним, на правом берегу Нары, где-то в районе женского монастыря. Гоша сделал пометку – завтра же отправить туда человека, осмотреться на месте.

В конце обсуждения Маша задумалась.

– Ладно, понастроим мы самолетов и мотоциклов, ну и еще не знаю чего. А стратегическая цель какая?

– Ясен пень, спасти Россию, – фыркнул я. – Чтобы она стала ого-го, а не пес знает чем.

– Вот именно – Гоша с благодарностью посмотрел на меня, видно, решил, что я это абсолютно серьезно. – Я просто не имею права изображать стороннего наблюдателя, тогда как моя страна катится в пропасть. Не знаю пока как, но я обязан вмешаться.

– Вот-вот, именно вмешаться. А чтобы иметь возможность это сделать… – я полез было за сигаретами, но вспомнил, что в Гошиной резиденции не курят. – Нужна достаточно высокая должность. Нужен немалый финансовый вес. Нужен авторитет в разных слоях общества. Вот тут самолеты и помогут. Ну сам подумай, приехал ты в Питер. Все значимые места уже заняты. А тут прямо говоришь Николаю – мол, у России уже есть воздушный флот. Нужен его главнокомандующий.

– Точно, – с лёта ухватил идею Гоша, – пожалуй, серьезного противодействия это не встретит. Никто не увидит во мне конкурента, скорее даже наоборот, и будут советовать Ники побыстрее именно так и сделать, пока я не начал еще на что-нибудь претендовать.

– Тогда, чтобы не терять времени, – предложил я, – ты про это в своем ответе Николаю и напиши. Мол, да, имеют место быть успехи в покорении пятого океана, в силу чего готов послужить Вашему Величеству на посту Главкома ВВС.

Следующий день мы посвятили занятию фотоделом – для того, чтобы в письме Николаю были не только слова, но и иллюстративный материал. Наснимали кучу кадров с самолетом на земле и в воздухе, Гошей в кабине и рядом с ней. В паре снимков на втором плане была Маша. Меня пока решили не засвечивать. Потом Маша поработала над этим в фотошопе, чтобы убрать всякую возможность по снимкам понять конструкцию аэроплана. Получившееся скинули на флешку, в Москве мне предстояло сделать бумажные черно-белые фото. Ну и загнать очередную порцию Гошиного золота, ибо предстояли расходы.

Глава 5

Зима. Крестьянин, торжествуя… Да, в Серпухове января 1900 года имелись в наличии и и зима, и крестьяне. В отличие от нашевременной Москвы, где со снегом опять напряженка, а вместо крестьян можно встретить разве что таджика– дехканина с лопатой. Так что я ходил через портал в том числе и покататься на лыжах. А вообще мы начали подготовительные работы к возведению Георгиевска (пока это было неофициальное название, но вроде никто не протестовал) – купили несколько домов и большой сарай на окраине Серпухова, участок земли под застройку, вели переговоры с архитекторами и подрядчиками. Завербованный Гошей Густав Тринклер мотался между Тулой и Москвой, закупая оборудование, материалы и размещая заказы на комплектующие. Борин движок он разобрал на элементы и теперь адаптировал конструкцию под имеющиеся производственные возможности. Кстати, с этим движком и мне пришлось повозиться, чтобы убрать явные анахронизмы. На поршнях с внутренней стороны нашлись расплывчатые буквы "иж" – убрал. Надпись "АТЭ" на катушках затер. Карбюраторы пришлось выкинуть, больно уж они не походили на изделия конца 19-го века. Вместо них я вставил эмульсионные трубочки с ввинчивающейся иглой, как на авиамодельных двигателях, и общий бачок с клапаном наподобие унитазного в качестве поплавковой камеры. Самое интересное, что после этих вивисекций движок еще и работал, только похуже заводился и не держал малых оборотов. Густав, увидев мотор, почти сразу сказал, что все в нем замечательно, вот только приборы смесеобразования проектировал какой-то недоучка, и нарисовал свой вариант вместо моих поспешно приляпанных пульверизаторов. Еще он прикидывал, можно ли систему впуска оснастить лепестковым клапаном. В общем, парень с лихвой оправдал все ожидания, и теперь у еще несуществующего Георгиевского Моторного Завода был вполне реальный главный инженер.

Гоша после трехнедельного пребывания в Питере тоже приехал в Серпухов, где его появление вызвало самый настоящий ажиотаж. Он в своей обычной манере тут же, не отходя от кассы, неслабо пожертвовал двум местным монастырям и начал создавать местную газету (как он мне при этом сказал – тренироваться на кошках).

А до этого он пробил-таки создание нового вида войск – Императорского Военно-Воздушного Флота. Кстати, как он сказал, ему сильно помогла моя докладная записка, где я описывал роль авиации в будущих войнах, делая упор на массированное применение. Как же, помню, я два дня мучился, вспоминая и перенося на бумагу самые бредовые мысли военных теоретиков начала века. Вот уж действительно, никакой противник не выдержит массированного применения задуманных мной этажерок, ибо помрет от хохота. Но сошло. Думаю, окружение Николая было довольно, что Гоша сам нашел себе нишу, никого при этом не задевая. Аликс, как я и предполагал, относительно авиации и Гошиного в ней места была только "за".