под нашим контролем. Ты можешь бесконечно отмахиваться от этого мнения, но оно догоняет тебя по ночам. Пробирается в комнату и каждую секунду напоминает о себе.
— В такие моменты стоит прислушаться к себе. Понять, что в первую очередь для себя хорошо, а не для других, — стальным голосом ответил Тайлер.
— Мы сейчас точно Дориана Грея обсуждаем? — Сказала Лайла, возвращая нас в реальность.
Я едва не задохнулась от возмущения. Слова Тайлера по ощущениям были как звонкая пощечина. Он затронул что-то и без того шаткое во мне. И я отчаянно пыталась понять что.
— Я согласен с мнением Тайлера, — аккуратно начал Нейт, как-то странно смотря на меня. — Первое: не стоит судить человека из-за его возраста. Второе: мнение других людей не должно определять вас и вашу жизнь. Мы можем взять за основу ту же трагедию Шекспира «Ромео и Джульетту» и убедиться, что ни к чему хорошему это не приведет.
Нейт отвернулся к окну и застыл. Некоторое время он наблюдал за кем-то, а после с легкой улыбкой вернулся к нам.
Остаток занятия я провела в собственных мыслях, не слишком включаясь в обсуждения. Ребята спорили по поводу «Грозового перевала» и пытались понять, как Эмили Бронте сумела написать столь мрачное и смелое произведение в свое время. Тайлер поначалу не участвовал в беседе, но когда все начали делиться любимыми цитатами, он заговорил:
— «Посмотрим, вырастет ли одно дерево таким же, кривым, как другое, если его будет гнуть тот же ветер!».
И я посчитала, что эти слова он адресовал мне. По крайней мере именно это читалось во взгляде серых глаз.
Глава 5. Тайлер
Джефф обивает пороги нашего дома. Он за последние три недели уже трижды заглядывал к маме.
Слова Грейса ударили звонкой пощечиной, выбивая почву из-под ног. Призрачное будущее развеялось, когда ненавистное имя сорвалось с его губ. Наша с Кэтрин жизнь и до этого была шаткой. Однако Болфорд сумел на несколько дней удержать нас в равновесии.
Кэтрин отправилась флиртовать с Нейтом и поставить перед фактом о нашем отъезде. Я же не мог сидеть в четырех стенах и тонуть в собственных мыслях. Их было так много. Они утягивали на дно сознания, бредя старые раны. Во мне кипела злость, обида и жажда крови. Возможность поймать Джеффа манила, но я не имел права на ошибку. В мире наркотиков вопросы решались пулей. Молчание, выстрел и проблема устранена. Джефф, когда только ввязался в это дело, сразу забил шкафы в столе пистолетами. Потому что не хотел до конца жизни сидеть за решеткой.
К Агате мы собирались ни сколько за разговором. Кэтрин любила ее, вероятно, сильнее, чем собственную мать. Грейс и вправду была классной. Даже наши мимолетные встречи смогли доказать этот неоспоримый факт. С Энтони ситуация складывалась иначе. Я не был с ним близок так, как Кэтрин. Но когда она познакомила нас, он безропотно записал меня в круг друзей. Потребовалось время, чтобы я смог с ним контактировать без настороженности. Однако Энтони был чист, как белый лист: все, о чем он думал — озвучивал в слух.
Я вышел из здания и направился в сторону лабиринту. Студенты разбрелись по территории, держа в руках дымящиеся чашки. Дул осенний теплый ветер. Он пробирался под рубашку и щекотал кожу мурашками. Я пожалел, что не взял с собой кофе, но и он не смог бы развеять мысли, что роились в голове.
В лабиринте было тихо. Лишь шарканье ботинок нарушало идиллию. Я отправился по другой тропе, то и дело натыкаясь на тупик. В груди плескались неприятные чувства. Через несколько минут они разольются по венам и охватят тело. Так происходило всегда. Отчасти поэтому я ненавидел одиночество. Куда проще было разделить свои переживания с Кэтрин. Только она всегда меня понимала. А если не понимала, то молча обнимала. Мне не обязательно было слышать слова поддержки. К тому же наши проблемы с Кэтрин разительно отличались.
По ощущения я добрался до центра. Чье-то прерывистое дыхание вырвало из оцепенения. Я прекратил шоркать и медленно приблизился к источнику звука. Эшли. Сидела на скамейке и торопливо вытирала слезы. Увидев меня, она испугано подпрыгнула и с силой натянула рукава водолазки, будто бы я мог причинить ей боль.
— Что ты здесь делаешь? — С презрением выплюнула она. Несколько лет назад такой тон вызвал бы у меня обиду. Но сейчас только равнодушие, едва граничащее с любопытством.
— Гуляю.
— Тебе Кэтрин отправила, чтобы проучить меня?
— И зачем ей это делать?
Мой вопрос привел ее в чувство. Она больше не выглядела уверенной в себе и своих словах. Взгляд стал привычно испуганным, будто бы я в руках сжимал нож. Может ее подружки были где-то поблизости?
— Мне нужно идти, — прошептала она, предельно медленно поднимаясь с лавки.
— Тебя никто не держит, — чуть грубо ответил я, отчего глаза Эшли округлились. Вспыхнувший стыд сбил с толку. Он ощущался как загнанная под кожу иголка, движущаяся в сторону сердца.
Браун попыталась слиться со стенкой лабиринта. Выглядело это по меньшей мере комично. С чего она вдруг так боялась меня, я не знал. С учетом того, что из нас двоих именно Эшли причинила мне боль.
Но уйти молча Эшли не смогла. Я заметил, как ее губы распахнулись, а вопрос готовился сорваться с них.
— Что? — Не выдержал я.
— Зачем ты выставил меня в плохом свете на литературе?
Я медленно обвел ее взглядом, определенно не понимая, что она имеет ввиду. Эшли стушевалась и опустила голову, рассматривая свои ботинки. Мне хотелось хорошенько встряхнуть ее.
— Ты не можешь меня обвинять в том, чего я не делал. Никто не тянул тебя за язык, Эшли.
Ее губа задрожала. Я подавил внезапный порыв подойти и провести по ней пальцем. Приподнять подбородок. Заставить посмотреть мне в глаза.
— Мне нужно идти, — зачем-то повторила Эшли.
Я кивнул в сторону выхода, а сам двинулся дальше. Эшли ушла, унося с собой страх. Почему это девочка так меня боялась, я не понимал.
* * *
Вечером, лежа в комнате, я прокручивал в голове варианты. Раскрытая книга покоилась на груди и ждала своего часа. Мне осталось меньше ста страниц в «Джен Эйр». Я уже в третий раз перечитывал один и тот же абзац, но не понимал суть. Джефф в очередной раз сумел захватить мои мысли. Ублюдок отменно заметал следы. Я пытался понять как. Как, черт возьми, человек, который ничего не имел за плечами, снабжал целую страну наркотой и
