Читаем без скачивания Темные тени нехорошей квартиры - Евгения Михайлова

– Не понял, у тебя есть или был муж?

– А как же. У меня все как полагается. Муж объелся груш. Нет, это я так. На самом деле мой муж вполне себе бизнесмен, живет в большущем особняке на Новой Риге. Мы даже не развелись. Просто вместе не живем.

– Почему ему особняк, а тебе коммуналка?

– Это комната покойной тети, она мне досталась по наследству. Я – не москвичка. Из Нижнего. Мне здесь нравится, удобно. Моя фирма недалеко. Но муж мне купил и квартиру, большую и дорогую. Просто там уже два года идет супер-пупер ремонт. Почти закончили, пора съездить принять работу. Можем вместе. Хочешь?

– В принципе – мне интересно. А зачем такой безумный ремонт? Чтобы продать подороже?

– Я не собираюсь ее продавать. Ты что! И сдавать пока не собираюсь. Мне хватает. Я просто развожу своего благоверного на бабки. Пусть ему мое отсутствие обойдется как можно дороже. Закончится ремонт, я еще что-нибудь придумаю. Он пока не может со мной развестись. На меня кое-что записано. Ну, ты понял.

– Как мило все, по-домашнему. Я видел ваши фамилии. Ты Демидова по мужу?

– Нет, оставила девичью фамилию. Ты не поверишь, но муж у меня Романов!

– Слушай, ничего, что я сижу? А я думал, что пролетарская революция смела вашу белую кость…

– Сиди. Давай за это выпьем. С фамилиями, конечно, прикольно у нас вышло, но муж мой – козел, хоть и Романов, почему я с ним и не живу. Тебе что налить?

– Нет, спасибо, мне пора. Сын ждет, малыш совсем. Ждать не умет.

– Но у него же есть мама?

– Да. И если я еще выпью, то начну рассказывать про ее красоту. Я так всегда поступаю, и это никому не нравится.

– На самом деле красивая?

– Ну, так получилось. У тебя – Романов. У меня – красавица. Мы еще поболтаем обо всем. Я пойду. Надо попрощаться с вашей новой соседкой, она меня и вызвала, чтобы вырвать из рук стражей порядка Анатолия.

– Вот кто его. Ну, знаешь, он всегда нарывается.

– Охотно верю. До встречи.

Сергей вышел из комнаты Марины, постучал к Ларе, ему не открыли, он сам вошел. Лара стояла спиной к нему у окна. А на ее кровати, раскинувшись по диагонали, похрапывал Толя.

– Я стучал, – негромко сказал Сергей.

– Извините, – повернулась Лара, – я не слышала. Он храпит. – Она посмотрела почти жалобно. – Что мне делать? Он допил виски, я ему еще таблетки дала: болеутоляющую и антисептик, и его развезло.

– Мне, конечно, не стоит этого делать, поскольку люди быстро привыкают к самой экзотической обслуге. Но я оттащу этого борца за свободу в его комнату, пусть храпит там. А вы потом все же закройтесь на ночь изнутри. Он без комплексов, мне показалось. А вы сразу стали с ним выпивать.

– Он пришел… Я обрадовалась даже. Мне было тут тоскливо. А потом эта Зинка… Он ее на самом деле застукал, когда она в комнате Валентины Николаевны шарила. И началось!

– Может, вас отвезти к родителям?

– Нет. Сегодня надо провести ночь здесь. И утром все станет яснее. Сергей, я хотела бы с вами подписать договор. Чтобы вы участвовали в расследовании. Мне нечего бояться, конечно, но мне здесь жить, и я люблю ясность и порядок.

– Понял. Но завтра может оказаться, что эксперт обнаружил естественную причину смерти вашей соседки. И никакого расследования не будет.

– Но сегодня вы так помогли…

– Да ладно. Пообщался в клубе по интересам. Сделал вывод, что скучать вы здесь не будете в любом случае.

Сергей поднял Анатолия и потащил его к выходу.

– Я надеялся, что он легче.

– Пошел ты, – сказал во сне Толя тому, кто ему снился.

Глава 11

Петр Романов, полноватый, крепко сбитый мужчина с круглым лицом, на котором сияла добродушная самоуверенность, стоял посреди помпезной спальни в синих трикотажных трусах и босиком. Он зевал, потягивался, почесывал крупными руками широкую волосатую грудь и видел свое отражение в отполированном до зеркального блеска полу из ценного камня, под которым был проложен обогревающий кабель, в огромном количестве золотых и просто блестящих поверхностей на стенах и даже в стекле и серебряных рамах полотен – подлинников. Его жизнелюбие требовало именно такого веселого и безбрежно богатого интерьера. Темные и тусклые тона вгоняли его в тоску, тоска будила воспоминания, воспоминания неизбежно приводили в тупик, и вся эта цепочка была ему не нужна. Он хотел жить каждую минуту при ярком свете, он это право отвоевал, он его купил. Все проблемы решаемы… Когда-нибудь в свое время.

– Ты уже встал? – раздался хриплый со сна женский голос.

Петр повернулся и посмотрел на огромную кровать, где среди подушек в наволочках из золотистого шелка с ручной вышивкой торчала светлая растрепанная голова. Он улыбнулся и подошел ближе.

– Рита, – мягко сказал он. – Сейчас одиннадцать часов. Лично я уже давно хочу есть.

– Только есть? – игриво спросила Рита, стягивая вниз с большой голой груди сверкающую простыню.

Петр подошел к тумбочке, на которой стояло большое зеркало, разумеется, в позолоченной оправе, и повернул его к ней.

– Во-первых, мне обязательно нужно позавтракать. Во-вторых… Рита, ну сколько раз тебе говорили хирург и косметолог, что нельзя спать лицом вниз. Твое лицо обошлось мне дороже, чем новая яхта. Посмотри в зеркало: на что это похоже?

– Ну что опять не так? – капризно заныла женщина. – Все такие со сна.

– Не все, – авторитетно заявил Петр. – Можешь мне поверить. Ты похожа на мятую подушку, хотя именно подушки у меня никогда не бывают мятыми.

Рита поднялась, внимательно посмотрела на себя в зеркало. Потом взяла его в руки и пристально стала разглядывать детали. Ее одутловатое лицо с утонувшими в щеках глазами вдруг просияло. Она улыбнулась широкой голливудской улыбкой, глядя на крупные, упругие губы подозрительно правильной формы и идеальные зубы.

– Петь, ну, скажи честно. Я уже поняла, что ты не любишь делать комплименты. Но губы мои тебе нравятся? Ну, пожалуйста. Ничего губешки?

– Хороши, – сказал Петя, как прораб на стройке. – С пятого раза получилось. Тем более надо их беречь. Как говорится, смолоду. Хотя тебе, Рита, четвертый десяток, это так, между прочим. Должен уже появиться опыт.

– Какой ты сегодня нудный, – капризно надув губы, протянула Рита. – А я ночью проснулась, смотрела на тебя и – ты не поверишь – стихи сочинила. Ну, подойди на минуточку, я только две строчки прочитаю, остальные уже забыла.

Петр послушно сел рядом на кровати, Рита мгновенно схватила его руку и положила себе на грудь.

– Я хочу тебе дать, что ты просишь в бреду, – с придыханием начала она. – На полу, на постели, а может, в плену…

– Елки… – произнес Петр. – Это ты сама сочинила?

Он расхохотался так, что Рита увидела его небо. Ее это не смутило, она продолжали ласкать себя его руками.

– Ну, дай, – оборвал он смех и навалился на нее.

Через полчаса они завтракали в огромной, сверкающей избыточными деталями кухне, пили кофе. Она спросила:

– Почитать тебе еще стихи? Я вообще-то давно сочиняю.

– Не надо сейчас, – спокойно ответил он. – Я уже думаю о делах.

Раздался звонок его айфона, который всегда был с ним. Петр какое-то время смотрел на дисплей, потом сбросил звонок. Рита посмотрела на него исподлобья, на ее лбу появились две глубокие морщины.

– Петя, извини, можно спросить?

– Что?

– Чьи звонки ты всегда сбрасываешь? Это не жена, я посмотрела. Жену зовут Марина, и ты отвечаешь на ее звонки. Ты не отвечаешь, когда звонит «она». У тебя так в контактах и значится – «она». Кто это? Почему у нее нет имени?

– Какого черта! – добродушное приятное лицо вдруг стало почти страшным. Глаза бешеные, зубы оскалены, челюсть выдвинута вперед. – Какого черта ты лезешь в мой телефон, слушай, ты, тупая корова! Запомни раз и навсегда: если я с тобой сплю, это значит одно: сегодня я с тобой сплю. И ничего другого из этого не вытекает.

– Что ты говоришь, – у Риты задрожал подбородок. – Ты обещал, что, когда разведешься с женой, то… Я не помню точно, что ты говорил, но мы живем вместе два года. Ты развелся. И если на то пошло, ты не просто со мной спишь. Мы работаем вместе. Ну, так же считается, да? Я все дела твои знаю. Со мной, как с половой тряпкой, не выйдет…

Она вдруг перевела взгляд на его руки, сжавшиеся в огромные кулаки, и жалобно сказала:

– Ой, Петя. Я не хотела. Я нечаянно увидела, что ты сбрасываешь постоянно звонки. Что там написано «она». Не хочешь, – не говори.

– Ладно, – справился он с собой. – Ерунда. Одна телка. Не хочу пока блокировать или меры принимать. Это скоро кончится.

Глава 12

Толя Васильев сидел за компьютером и пытался работать. Требовалось срочно выполнить один приличный заказ, но настроение было на нуле, и он набрал фоток известных деятелей, подфотошопил их и стал делать фотожабы, придумывая смешные надписи. Это помогло. Он себя развеселил. Потом выложил «портреты» в соцсетях, получил множество комплиментов и идей того же толка.