Я сжал в кулаке телефон, выматерился от души… Ну что сказать… Котик сдох.
7. Леха
Принцесса за спиной мягко поворачивается, выгибается чуть-чуть, но с явным расчетом, чтоб я заметил краем глаза. Играет, актриса погорелого театра… Как кошка с мышкой. Ну, это она так думает. А еще она уверена, что меня на привязи держит. Словно ручного зверька. Или, может, не думает, кто ее знает, что там, в ее пустой головенке? Она же у нас вся такая хорошая-хорошая, правильная… «Девочка пела в церковном хоре»… Это прям про нее. Хрустальная принцесса, папина радость, мамина гордость…
Замуж скоро выходит. Думает, я не знаю. Думает, что я – дурак. И глаз у меня нет, и мозгов тоже. Только сила, умение вытаскивать ее из всяких тупых ситуаций, в которые нежные принцессы не попадают, естественно… И член большой. Который очень нравится, очень-очень. Это я точно знаю, такую реакцию ничем не подменишь. Я – ее маленький, грязный секретик. Мелкое пятно на кристальной репутации.
Полгода назад ее с трудом получилось сберечь, когда нежная Принцеска подалась на вольный выпас с каким-то утырком. Еле удалось скрыть побег от серьезной семейки будущего жениха. Для того и пришлось дурачку-Лехе скрытно за ней ехать, а потом так же, не отсвечивая, чтоб не дай Бог пропалить свой груз хоть в каких-то базах, переть ее обратно через полстраны. А я, дурак, все гадал, нахрена это папашка ее не разрешил билеты покупать на поезд и самолет… И, по возвращении, жестко меня поимел за то, что в паре городов рядом с тем дурацким фестом этнической музыки, на который унесло его дочь, ее фотка несколько часов успела повисеть на стендах «Их разыскивает полиция». Ну, тут да, моя недоработка. Так быстро тогда сваливали, что Принцеска оставила в руках утырков паспорт, а я забыл проверить, взяла она его, или нет… Упустил из виду совершенно! Но мне просто никогда раньше не приходилось сопровождать нежных принцесок! Не мой профиль работы, блин! Естественно, оправдания не спасли от начальственного пистона, но да ладно. Одним больше, одним меньше… Главное, чтоб это не начало нравиться, а то уже тревожащий знак будет…
Я выяснил, что она выходит замуж как раз после нашей первой встречи, когда она вызвала меня смской, а я, дурак, поехал. Нет, не поехал. Полетел, помчался, идиота кусок!
Она сидела в барчике, пьяненькая, грустная, и уныло отбивалась от какого-то придурка, настойчиво предлагавшего «пойти малышке с ним в туалет». Одно мягкое нечаянное движение кистью, и парнишка пошел туда, куда так сильно стремился, правда, в гордом одиночестве. Да и цели у него внезапно обозначились другие.
Принцеска удивленно-пьяно посмотрела на удаляющегося немного кривобоко приставалу, потом перевела взгляд на меня… Я недоуменно пожал плечами, поправил на носу очки, улыбнулся, как всегда, строя из себя придурастого дрища. А то, мало ли, полицию кто-нибудь вызовет… Зачем мне это? А тут – случайность случилась, плохо стало парнишке…
- Привет, Принцеска…
Черт, зачем так смотреть на меня? Словно… Словно я – единственный на всем свете. Словно я – то, что ей нужно… Зачем?
- Привет, Леша, - улыбнулась она… И заплакала. Слезы полились из глаз, причем, так красиво, словно в кино. Прозрачные такие крупные капли, они нисколько не портили ее, только глаза делали еще более лучистыми, блестящими. Губы, и без того пухлые, стали еще сексуальней, красней, их так и хотелось куснуть. С рычанием и кайфом.
Я смотрел, как она плачет, немного растерянно и в то же время жадно. И понимал, что все. Лечу-у-у-у… Вниз. И никакого спасения, парашюта, там, страховочного и прочего. Ничего. Она плачет, она поддержки моей, хочет, наверно… Ей плохо сейчас, иначе бы не вспомнила про дурака Леху, когда-то спасшего ее кругленькую жопку из беды. А я лечу. Мир вокруг тоже летит ко всем ебеням, вместе со мной. Ничего и никого вокруг. Только она, ее глаза лучистые, прозрачные слезы, стекающие по щекам, попадающие на нежные губы… Их хотелось слизать, попробовать на вкус. Почему-то мне казалось, что они не соленые. А сладкие.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Дурак, в курсе, не стоит даже на этом внимание заострять…
Но вот знаете… Бывает такое, когда мозгом все понимаешь. Правда, все понимаешь. Но сделать ничего не можешь. Ощущаешь, как несет тебя потоком, неостановимым, и ты, вместо того, чтоб цепляться за что попало, стараться выбраться… подчиняешься, с ужасом и кайфом. Я ничего не смог сделать. Я подчинился.
Подошел к ней, мягко обнял, умирая от давно забытых, казалось бы, ощущений ее мягкого тела в своих руках. Принцеска тут же уткнулась мне мокрой мордочкой в шею, целуя нежными губами, и от каждого неловкого касания меня пробирало током, а руки сжимались лишь крепче. Невозможно было в тот момент меня от нее отодрать. Только с кровью, с мясом. Нас обоих било мелкой дрожью, дыхание срывалось, в голове мутилось. Мы просто держались друг за друга, как утопающие за единственный спасательный круг, и не могли даже думать о том, что делать дальше… Все решил бармен.
- Эй, ребят, - сказал он, перегнувшись через стойку, - вон там – випы. Пока еще не все заняты. Платите админу и валите отсюда.
Я сумел оторваться от Принцески, но ровно настолько, чтоб твердо поставить ее на пол и, крепко держа за руку, утащить в сторону випов. Вопрос с оплатой решился мгновенно, и через пару минут мы уже оказались вдвоём в замкнутом пространстве вип-комнаты.
Я планировал выдохнуть и сначала поговорить. Сначала. Не просто так она плачет. Не просто так она меня вызвала. Беда какая-то приключилась.
Но Принцеска явно пришла сюда не разговаривать. Едва за нами захлопнулась дверь, она со стоном скользнула на колени и принялась расстегивать ширинку джинсов. И, пока я приходил в себя от «с места в карьер», она уже со всем справилась и насадилась ртом на мой член прямо до горла. И , еб твою ма-а-а-ать! Это было самое лучшее переживание в моей, богатой на переживания жизни! Ее рот был охренительно горячий, влажный и так правильно обнимал меня, что я не смог больше ничем управлять. И думать не смог. Управляла она. Мной. А я, как телок на веревочке, только подавался с радостью и удовольствием ей навстречу. Смотрел, как мой член появляется и исчезает в ее рту, весь влажный от слюны, как она смотрит на меня снизу своими огромными блестящими глазами, умудряясь выглядеть невозможно нежной и невинной! Как такое возможно? Как возможно выглядеть милой нежной Принцеской, делая глубокий минет в вип-кабинете бардака, я не знаю. Но она смотрелась именно такой. И от охерительного диссонанса я сходил с ума, рычал, стонал и прихватывал ее за затылок, жестко направляя себя, стремясь перехватить хоть немного инициативы… И не получая ее! Кончил я неожиданно даже для самого себя, прижал ее крепче, не позволяя отстраниться и заставляя глотать все, до последней капли. А потом, когда все кончилось, чуть второй раз не кончил, видя, как порочно и невинно одновременно она облизывает измученные губы…
Сука, она делала со мной страшные вещи! Она лишала меня трезвой головы, рассудка, с ума сводила! А я сводился, поддавался с готовностью! Не в силах больше видеть ее на коленях, подхватил под мышки, поднял, опрокинул на диван и задрал то недоразумение, которое она называла юбкой. Раздвинул тонкие ножки в чулочках, рыча от негодования, потому что какого хера? Вечером, в баре, в микроюбке и чулках? На блядки выползла? А зачем меня? Меня зачем вытащила? Злоба затопила так быстро, что я даже не успел сообразить ничего. Сжал тонкое горло ладонью, жестко двинулся, врываясь в податливую плоть и бешено глядя в расширенные от кайфа глаза.
- Зачем я? А? – прорычал в губы непонятно, о чем спрашивая, непонятно, что пытаясь услышать. И набирая сразу жестокий темп.
Но она поняла меня.
- Просто… Ах… Просто… Я… С тобой… С тобой… Хочу-у-у-у… Ах…
Что она хотела со мной тогда? Заняться сексом? Поговорить? Сбежать? Нам так и не удалось выяснить. И поговорить больше не удалось.
