Кливер: — Майк!
Агронский: — Майк!
(Тяжело вздохнув, Кливер наконец сдался. Он заснул.)
IV
Когда за его спиной закрылась дверь дома Чтексы, Руиз-Санчес, буквально сгорая от нетерпения, оглядел нежно подсвеченное фойе, хотя он едва ли смог бы объяснить, что же надеялся здесь увидеть. Фактически, все выглядело так же как и в его «собственном» доме, и только это он, фактически, и должен был ожидать — кроме лабораторного оборудования, вся обстановка их дома была литианской.
— Мы изъяли из наших музеев несколько железных метеоритов и ковали их по предложенному тобой методу, — сказал позади него Чтекса, пока он выбирался из дождевика и ботинок. — Как ты и предсказывал, они продемонстрировали ярко выраженные, мощные магнитные свойства. Мы подняли на ноги всю планету заданием искать метеоры и отовсюду присылать сюда, в лабораторию. Сотрудники обсерватории пробуют предсказать возможные новые падения. К сожалению, метеоры здесь редки. Наши астрономы говорят, что у нас не бывает таких метеоритных «дождей» которые, как ты рассказывал, часто бывают над твоей планетой.
— Да, я должен был подумать об этом, — сказал Руиз-Санчес, идя за литианином в холл. Здесь тоже не было ничего особенного. — В нашей планетной системе есть настоящее кольцо из малых планет, много тысяч которых, рассеяны на орбите, образуя что-то вроде огромного мельничного жернова, там где мы предполагали обнаружить планету нормальных размеров. В результате неизбежных столкновений между этими космическими телами, на Землю выпадают метеоритные дожди. До Литии, думаю, долетают лишь незначительные остатки кометных хвостов.
— Трудно понять как могло возникнуть такое неустойчивое образование, сказал Чтекса, присаживаясь и указывая гостю на другой пуф. — Можешь ли ты объяснить это?
Не совсем, — сказал Руиз-Санчес. — Некоторые из нас считают, что много лет назад на этой орбите находилась нормальная планета, которая по каким-то причинам взорвалась. Подобная катастрофа произошла с одним спутником в нашей системе — по крайней мере одна из наших планет имеет подобное кольцо. Другие утверждают, что при образовании нашей Солнечной системы, исходные материалы, из которых должна была образоваться планета, так и не объединились. Обе идеи имеют много изъянов, но каждая объясняет определенные противоречия другой, так что каждая по-своему соответствует истине.
Глаза Чтексы прикрылись едва видным «внутренним веком», что свидетельствовало о состоянии глубочайшей задумчивости. — Не вижу ни одного способа чтобы проверить обе идеи, — сказал он через некоторое время. — По нашей логике, невозможность подобных проверок свидетельствует о бессмысленности поставленного вопроса.
Это логическое правило имеет на Земле много приверженцев. Мой коллега, Доктор Кливер, наверняка согласился бы с ним, — неожиданно улыбнулся Руиз-Санчес. Он так долго и упорно совершенствовал свое знание литианского, что смог вести беседу на такие абстрактные темы, и это было гораздо большим достижением, чем запоминание новых слов. — Но вам будет нелегко собирать метеориты. Вы объявили о стимулах?
— Да, конечно. Каждый понимает всю важность этой программы. Все мы хотим продолжать исследования.
Это было не совсем то, что хотел узнать священник. Он пытался вспомнить более точный литианский эквивалент понятию «вознаграждение», но не нашел ничего кроме этого, уже употребленного им слова «стимул». Он понял, что не знает также, же, как перевести слово «алчность». Очевидно предложение заплатить по тысяче долларов за найденный метеорит просто обескуражило бы литианина. Вместо этого он сказал: — Как бы вы не кооперировались, но если метеориты падают на Литию так редко, не думаю, что вам удастся собрать достаточное количество метеоритного железа для серьезной работы. Вам необходимо разработать вспомогательную программу по поиску металла каким-нибудь образом собрать те крохи железа которые есть на планете. Наши плавильные методы для вас бесполезны, так как у вас нет рудных месторождений. Да-а. А как насчет железо-поглощающих бактерий?
— А здесь есть такие? — с сомнением покачав головой, сказал Чтекса.
— Я не знаю. Спросите у ваших бактериологов. Если на планете есть бактерии принадлежавшие к роду, который мы называем Leptothrix, одна из них должна поглощать железо. За миллионы лет что на этой планете существует жизнь, такая мутация должна была произойти и возможно это случилось уже достаточно давно.
— Но почему же мы до сих пор не знаем о ней? В бактериологии мы работаем гораздо больше, чем в любой другой сфере.
— Потому что, — убежденно сказал Руиз-Санчес, — вы не знали, что искать и, потому что такой вид должен встречаться так же редко как и само железо. На изобилующей железом Земле наша Leptothrix ochracea имеет великолепные условия для развития. Ее ископаемые оболочки мы находим в неисчислимых количествах в рудных месторождениях. Общепринятое мнение утверждает, что эта бактерия создала эти месторождения, но я не верю в это. При соответствующей жесткости воды и других благоприятных условиях, соли в растворах спонтанно преобразуются в соли железа, а так как эти бактерии получают энергию окисляя железо, то именно там и есть условия которые способствуют ее развитию. На нашей планете эта бактерия размножается в рудных месторождениях потому что там находится железо, а не наоборот. У вас же просто нет столько железа, чтобы значительно увеличить количество бактерий, но я убежден, что у вас они есть.
— Мы немедленно начнем изучение почвы, — сказал Чтекса и его сережки стали лиловыми. — Наши центры по изучению антибиотиков ежемесячно изучают тысячи образцов почвы в поисках новой, обладающей терапевтическими свойствами микрофлоры. Если собирающая железо бактерия существует, мы очень скоро ее найдем.
— Она должна существовать, — повторил Руиз-Санчес. — У вас существуют концентрирующие серу анаэробные бактерии?
— Да — да, конечно!
— Ну вот, — сказал Иезуит, удовлетворенно отклоняясь назад и сцепляя руки на колене. — У вас есть много серы и много соответствующих бактерий. Сообщите мне пожалуйста когда найдете экземпляры поглощающие железо. Мне хотелось бы взять с собой на Землю такую культуру. Есть двое землян, чьи носы я бы хотел ткнуть в такой образец.
Литианин напрягся и несколько озадаченно кивнул. Руиз-Санчес поспешно сказал: — Прошу прощения. Я дословно перевел агрессивно звучащую идиому моего родного языка. Она не подразумевает тех действий, о которых говорится.
— Мне кажется, я понимаю, — сказал Чтекса. Руиз-Санчес сомневался в этом. В богатом словарном запасе литианского языка он до сих пор не нашел ни одной метафоры — ни действующей, ни мертвой. Кроме того, литиане не знали ни поэзии, ни других видов творчества. — Вы окажете нам честь если воспользуетесь результатами исследований. В общественных науках нас долго ставила в тупик проблема соответствия чествования открывателя значению его открытия. Если учитывать как изменяют нашу жизнь новые идеи, то становится невозможным адекватно отметить их автора, поэтому замечательно, когда изобретатель обладает желаниями, которые общество может удовлетворить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
