К тому времени, когда мать вернулась в номер, Анастасия уже успела раздеться и, полусонная, нежилась в постели, наслаждаясь давно забытыми покоем и тишиной. После ванны Лорели выглядела заметно посвежевшей, и Анастасия с благодарностью подумала, как мудро поступил отец, предусмотрев в маршруте эту ночевку, – им обеим очень нужна была передышка.
– О, он уже успел принести наши чемоданы, – заметила Лорели, развешивая на просушку свежевыстиранное белье.
– Нет, мама, он прислал хозяина и передал приглашение.
– Какое приглашение?
– Мы приглашены на ужин в столовую к восьми вечера.
– Как это мило с его стороны! – просияла от удовольствия Лорели. – Я уже подумывала об ужине, а теперь у нас есть спутник. Он очень внимателен, правда?
– Его чуткость выше всяких похвал. Только я просто с ног валюсь от усталости. Пожалуй, приму ванну да лягу спать. Пришли мне чего-нибудь перекусить.
– Анастасия! Ты что, задалась целью грубить мистеру Райдеру? Нельзя себя так вести! Или мы вместе спускаемся в столовую, или ужин отменяется.
Понимая, что не может отказать матери в этой небольшой радости, Анастасия сдалась:
– Хорошо. Я пойду, но только...
– Никаких «но»! Когда будешь принимать ванну, поразмышляй о блюдах, которые нас ждут, дорогая.
Анастасия потянулась, с удовольствием расправляя затекшее за долгую дорогу тело. Мать, конечно, права. Отчего бы не доставить самой себе удовольствие? Поездка завтра продолжится и скорее всего будет еще тяжелее, чем раньше.
– Хорошо, мама. Я пойду приму ванну, а ты дождись меня, ладно?
В восемь вечера мать и дочь, отдохнувшие, в выходных нарядах, с тщательно уложенными волосами, спустились в столовую.
Оба платья были элегантного покроя, с высокими корсажами и узкими облегающими юбками. Широкие ленты туго перетягивали талию и большим бантом были завязаны сзади. Лиф застегивался спереди, низкий вырез прикрывало плиссированное жабо. Светло-серое атласное платье Лорели в поясе было перетянуто лентой небесно-голубого цвета. Платье Анастасии было темно-зеленого цвета, а лента на поясе была из багряного шелка. Обе женщины были в дорогих кожаных ботинках с тугой шнуровкой на подъеме.
Их появление в маленькой столовой провинциальной гостиницы произвело настоящую сенсацию. Белые женщины, особенно так изысканно одетые, были здесь нечастыми гостьями.
Хок, дожидавшийся у входа, двинулся им навстречу.
– Вы обе сегодня просто очаровательны, – галантно произнес он, скользнув задумчивым взглядом по Анастасии.
– Спасибо, – приветливо поблагодарила Лорели. Анастасия с изумлением взирала на преобразившегося Хока. Костюм из великолепного тонкого черного сукна, отличного покроя брюки, жилет и сюртук сидели на нем как влитые. Волосы у него были черные и густые, скуластое, со слегка крючковатым носом лицо – дочерна загоревшим, а глаза такие темно-синие, что казались почти черными.
Он сопроводил их до накрытого стола и усадил на стулья – Лорели рядом с собой, Анастасию напротив.
Столовая не отличалась особым изыском в убранстве – круглые столы с четырьмя стульями вокруг каждого, голубые в клеточку скатерти, тарелки, чашки, блюдца из толстой белой керамики и стальные ножи и вилки. Еда тоже была простой: свиные отбивные, мамалыга, вареный картофель, хлеб, масло, яблочный пирог и кофе, но эта пища показалась всем просто замечательной, особенно после вяленой говядины, бобов, горчицы и жидкого кофе, что неизменно подавали на почтовых станциях.
После ужина все остались сидеть в умиротворенном состоянии духа, и Райдер не спеша свернул сигарету и с явным удовольствием закурил. Они немного поговорили о поездке, после чего Хок предложил женщинам пройтись по центральной улице и познакомиться с городом.
Лорели откровенно зевнула, прикрыв рот ладонью, и заметила:
– Я не так молода, как вы оба. Поднимусь-ка, пожалуй, к себе наверх да лягу спать пораньше. А вы с Анастасией пойдите прогуляйтесь перед сном.
Анастасия изумилась. Мать отпускала ее одну на прогулку с мужчиной! Похоже, этот Райдер настолько пришелся ей по душе, что она безраздельно начала ему доверять. Только вот Анастасия отнюдь не разделяла такого безоговорочного доверия. Прежде всего он был мужчиной, а жизнь достаточно долго учила ее не доверять сильному полу, и изменить это ей было вовсе нелегко.
– Миссис Спенсер, я с большим удовольствием буду сопровождать вашу дочь по городу, если, конечно, она захочет составить мне компанию.
– Да я уверена, что захочет! Правда, Анастасия? – твердым голосом поинтересовалась Лорели у дочери и легонько толкнула ее ногой под столом.
Анастасия мгновенно поняла намек матери – соглашайся! Некоторое время девушка еще колебалась, но поняла, что вежливого способа отказаться ей не найти.
– Это будет весьма приятно, – глубоко вздохнув, нарочито равнодушно ответила она.
Из-за стола они встали все вместе и поднялись на второй этаж. Лорели отперла дверь номера и пожелала им обоим приятного вечера. Протянула ключ Анастасии, но передумала и отдала его Райдеру. По правде говоря, только у него были карманы, потому что покрой платья Анастасии места для этой, как сейчас оказалось, немаловажной детали туалета не предусматривал. Сумочку девушка тоже не захватила с собой. И хотя против этого Анастасии возразить было нечего, ей совсем не понравилось, что ключ от ее комнаты отдан Хоку. Пока они спускались в вестибюль, молодая женщина еще раз подосадовала про себя на такое бесцеремонное вторжение в ее жизнь.
Вечер выдался теплым, и со стороны пустыни то и дело налетал горячий сухой легкий ветерок. Центральная улица оказалась шумной, потому что многочисленные танцевальные залы и игорные дома были битком набиты посетителями. Кроме этих увеселительных заведений, осматривать здесь, пожалуй, было нечего. По обе стороны тянулись деревянные одноэтажные строения с широкими темными окнами – уже закрывшиеся многочисленные магазины и агентства. Хок предложил Анастасии руку, но девушка твердо отказалась. Они шли вдоль улицы, и вывески, висевшие над тротуаром, негромко поскрипывали, легонько раскачиваясь под порывами вечернего ветерка.
Между молодыми людьми повисла напряженная тишина. Анастасия толком не знала, о чем разговаривать. Их происхождение было таким несхожим. Ей не хотелось испытывать по отношению к нему какие-либо чувства. Девушке не терпелось узнать побольше о своем провожатом, и это с ее стороны было полным безрассудством. Ведь он всего лишь безвестный ковбой! А ее отец разве не стал ковбоем? И разве они не будут жить на ранчо? Трудно было забыть свою прошлую жизнь, но еще труднее было поверить в то, что жить так, как они жили прежде, уже не придется никогда.
