Читаем без скачивания Ноль-Ноль - Алексей Евдокимов

Так, куда?..

Он подался в проход между котельной и соседней такой же одноэтажной постройкой с такими же зарешеченными, но темными окнами. Он был у самого его конца, когда впереди послышался мотор и полыхнули фары. Витька развернулся и рванул назад.

Свернул наугад, направо, за постройку, споткнулся в темноте о валяющуюся покрышку — ффак!.. — ободрал левое предплечье об асфальт. Поднялся, побежал… остановился, задыхаясь.

Тупик. Автомобильный остов. С одной стороны, за забором, строительный котлован, все голо, горят дежурные лампы. Напротив — глухие безоконные стены смыкаются углом. На одной из них, более высокой, метров пятнадцати (минимум) — пожарная лестница. Ни о чем не думая, просто не будучи в состоянии, Витька полез.

Ладони и подошвы скользили по ржавому жирному крошеву; плохо закрепленная лестница ходила ходуном. Колени бились о перекладины. Один раз он чуть не сорвался. За шумом собственного заполошного дыхания он все-таки слышал голоса внизу. Он не смотрел туда… не смотрел… не смотрел…

Ессссть…

Толевая обширная плоская крыша. Светлеющее небо. Несколько секунд он стоял на коленях, хлюпая выкипевшими легкими. Железный привкус во рту, ноют десны, слюна, как густые сопли.

Судя по гулкому судорожному полязгиванию, ЭТИ лезли следом. Витька огляделся, не в силах сдерживать панику, взбухающую над диафрагмой, как опара, как ноздреватая шапка убегающего молока. Поодаль из крыши торчала некая невысокая надстроечка, рубка. Он рванул к ней, завернул за угол. Дверь без ручки, покоробившаяся филенка. Кажется, открывается внутрь. Отскочив на пару шагов, он врезал в нее всем телом, не чувствуя боли. Еще раз…

Ни хера не видать… Единственное, чем он мог подсветить себе — экранчиком мобилы. По узенькой крутой грязной лестнице, спотыкаясь, Витька спустился на несколько пролетов; увидев на площадке приоткрытую дверь, сунулся в проем. Коридор, что ли?.. Эхо, шатающееся между голых стен; сырой, прелый цементный запах, мусор на полу.

Он свернул за какой-то угол, остановился. Ага, суки, идут…

Стараясь, по возможности, бесшумно перекатываться на подошвах, погасив экранчик, чтобы не выдавать себя светом, и оттого совсем вслепую он куда-то брел, налетая на стены, въезжая ногами в нераспознанную дрянь. Саднило и мокло стесанное предплечье. Сердце частило паровозным кривошипом на полном ходу.

ЭТИ тоже осторожничали: их шепчущие переговоры и вкрадчивые шаги вплетались в шорох крови в ушах; мутные сполохи фонариков в отдаленных проемах мешались с ползающими перед глазами цветными кляксами. В какой-то момент Витька застыл на месте: вдруг не найдут?.. — но тут же понял, что надеяться на это не стоит. Время и численность были на их стороне. Из брезжущих то за одним, то за другим поворотом окон тянуло белесой синевой, местами уже можно было разглядеть конфигурацию комнат, контуры геометрического хлама по углам.

Вдруг ударило: телефон! Как они еще не доперли просто набрать его номер и найти по трезвону?.. Он пляшущими пальцами, не видя, отколупал крышку, выцарапал сим-карту, отшвырнул.

Шаги и голоса зашаркали, забубнили вдруг совсем близко, на стену прыгнуло круглое, с дыркой посередке световое пятно, вынимая на миг из потемок распахнутый выпотрошенный электрощит. Витька, рефлекторно пригнувшись, посеменил в ту сторону, где угадывались утренние окна.

Наверное, ЭТИ его услышали: голоса за спиной сделались громче, заметались фонарики. Витька наддал, уже не хоронясь. Позади гаркнули, посыпался топот.

Он вылетел в длинный коридор, по правую сторону которого тянулись окна с частично выбитыми стеклами в двойных рамах, по левую — редкие двери. И дверь в конце. Он добежал, толкнулся — заперто. Открывалась она в его сторону — не выбьешь.

Витька выглянул в окно — прямо из-под него уходила стеклянная крыша перпендикулярной пристройки. Он бешено задергал ржавый шпингалет, затряс тугую облупленную раму. Сбоку его ослепил электрический луч. Со всхлипом, с надсадным кряхтеньем, сыпя мусором и содрогаясь, оконная створка подалась, впуская ветер.

Он сел на подоконник, перебросил наружу ноги. Позади вякнули, вроде предостерегающе. До стеклянной крыши было метра три. Двускатная, пологая, она состояла из продолговатых прямоугольников в сетке тонкой рамы — похоже на теплицу… Под нею было темно — что она закрывала, не разобрать. Но и отсюда было видно, какая она грязная и ветхая. Кажется, некоторые стеклянные пластины треснули. Витька понял, что ни за что туда не прыгнет.

Ветер вталкивал обратно. ЭТИ что-то говорили ему, не спеша приближаясь. Он не слушал. Он понимал, что добился своего. Ты хотел себя спровоцировать, подстегнуть? Пожалуйста! Назад некуда. А вперед…

Нет, слабо.

Солнце уже просунулось между домов, брызнуло рыжим соком — и на одном боку крыши лежал зыбкий серебрящийся отсвет, превращая замызганное стекло в амальгаму, фольгу, воду… или что-то вовсе нематериальное… Дорога к выходу, если она вообще была, лежала для него по этому зыбкому сиянию.

ОНИ все не подходили. Не решались, боясь, видимо, что Витька сиганет. В виде трупа он им был не нужен…

Он облизнул губы. Ноги болтались над пустотой. Хорошо. Что я теряю?.. Просто жизнь, неминучую, как рак шейки матки, и привлекательную, как генитальная бородавка?..

Бесполезно. В трех метрах над этим треснутым стеклом все его мысли о нарушении границ, о творческом акте прорыва в иную реальность, об индивидуальном всемогуществе казались сугубо праздными и издевательски несерьезными.

…Петр сказал ему в ответ: Господи! если это Ты, повели мне прийти к Тебе по воде. Он же сказал: иди. И вышел из лодки, Петр пошел по воде, чтобы подойти к Иисусу. И, видя сильный ветер, испугался и, начав утопать, закричал: Господи! спаси меня. Иисус тотчас простер руку, поддержал его и говорит ему: маловерный! Зачем ты усомнился?..

Кисти мертво вцепились в нижний занозистый край гнилой рамы. У них были свои резоны. Отклонясь вбок, прижавшись к раме правым плечом, не разжимая правой руки, Витька поднес левую ко рту и, дергая зубами окровавленный ремешок, снял часы. Перехватил ладонью, одной рукой включил таймер и поставил его на 00:10.

А сзади талдычили, не унимались. Мол, все, не чуди, сам видишь, что просрал.

Хрен вам.

Жидкое сияние внизу мерцало: неверное, ненастоящее, нездешнее…

ЭТИ все-таки решились: не оборачивающийся Витька услышал быстрые смазанные шаги.

Он зажмурился, пытаясь представить внизу ровную, надежную, чуть упругую твердь. Он понял, что так оно и есть, за миг до того, как ощутил прикосновение сзади к плечу. И еще миг спустя запищали часы.

00:00.

Он разжал руки.

Фил

1

— Слушай, что такое «реактивный параноид»?

Спросила это Каринка без тени улыбки, ей явно не представлялось ничего, вроде психа, удирающего от воображаемых преследователей с реактивной скоростью, и Фила привычно толкнуло неприятное предчувствие.

— Вид реактивного психоза, — ответил он после короткой паузы, вытягивая из пачки «парламентину», — когда налицо параноидный синдром… В принципе, в чистом виде он встречается редко, — от сигареты во рту дикция сделалась постинсультной, — скорее, говорят о «галлюцинаторно-параноидном состоянии»…

— Ну, это тяжелая штука?

— Конечно. — Погасив зажигалку, он поднял на нее глаза.

Каринка горбилась, положив острые углы локтей на край столика, смотрела исподлобья тревожно и требовательно:

— Это вылечивается?

— Обычно да… — Фил выдохнул дым, помедлил. — Существуют так называемые реактивные состояния: психозы и неврозы. В отличие от невроза, реактивный психоз по большей части быстро проходит, и после выздоровления, если, конечно, человек выздоравливает, личность полностью восстанавливается.

— А из-за чего это бывает? И как выглядит?

Да что там у нее могло случиться?.. С кем?..

— Как «измена», — сказал он. — Собственно, по науке она и называется «параноид». У сидящих на психостимуляторах это бывает, ты в курсе, на снотворных, алкогольный параноид диагностируют. Но это все — экзогенные, вызванные внешними причинами… А реактивный — он психогенный, то есть возникший в результате психической травмы.

«А я засуну два сиденья в багажник после этой е… переварки?» — громко и страшно злобно осведомились у Фила за спиной. «Не зна-аю… — сонно и неразборчиво потянули в ответ. — Может, засунешь… Может, не засунешь…»

— Но это может произойти с нормальным вообще человеком? — не отставала Каринка. — Здоровым?

— Душевно, ты имеешь в виду?

— Да.

— Ну понятно, что чаще такие психозы развиваются у людей с неустойчивой психикой или, например, физически ослабленных, но это в данном случае не причина и не обязательное условие. Причина, еще раз, в психической травме. Что касается того же реактивного параноида, то, если не ошибаюсь, считается, что преморбидные — существовавшие до болезни — особенности характера тут вообще не имеют большого значения.