Читаем без скачивания Чего не хочет женщина - Андрей Дышев

– Если бы они знали, как она меня затронула! – вздохнул Клим.

– Народ спрашивает, где достать твои романы, – как бы не заметив реплики Клима, продолжал Иван Михалыч. Он встал из-за стола и, глядя на пол, словно обронил какую-то важную вещицу, подошел к подоконнику, где пылились заросли кактусов и алоэ. Там же стояли фарфоровый заварник с отбитым носиком и две чашки из разных сервизов. Редактор, придерживая крышку на заварнике, налил черной, как деготь, заварки и разбавил ее кипятком из чайника. Клим, глядя на него, раздумывал о том, где бы достать романы, которые хотят купить читатели. Думал он очень напряженно, и к тому моменту, когда Иван Михалыч поставил чашку с чаем перед ним, ответ был готов.

– Ну? Так где мы будем доставать твои романы для наших читателей? – повторил редактор вопрос, возвращаясь на свое место.

– В России мои романы вышли очень маленьким тиражом, – ответил Клим, кончиком мизинца вылавливая из чашки плавающую там мусоринку. – В основном они издавались за границей. В Бельгии, Панаме, Чили, Японии…

– Даже в Японии? – удивился Иван Михалыч.

– Сам диву даюсь, – признался Клим.

Телефон опять зазвонил. Редактор, прежде чем поднять трубку, выразительно посмотрел на Клима.

– Нет, – устало сказал он в трубку. – Пока не планируем… Кое-какие отрывки мы, возможно, дадим в газете… Покупайте каждый номер, а лучше оформите годовую подписку…

Опустив трубку, он снял очки и стал протирать носовым платком огромные линзы.

– Вот так. Отступать некуда.

– Да, я понимаю, – согласился с утверждением редактора Клим и отхлебнул чая. – А у вас печенья нет?

– Вафли сойдут? – спросил Иван Михалыч и достал из стола начатую пачку.

Некоторое время редактор наблюдал за тем, как гость пьет чай и грызет вафли. Кажется, он готовился к серьезному разговору, так как на очередной звонок не ответил, а лишь приподнял и снова опустил трубку.

– Клим Нелипов, – медленно, как бы смакуя слова и звуки, произнес он. – Неплохое сочетание. Не хуже, чем Клим Самгин… А какая у тебя настоящая фамилия?

– Вопилин.

– Тоже неплохо… Таня сказала, что сейчас ты много и плодотворно работаешь над новым романом.

– Очень плодотворно, – подтвердил Клим.

– Может быть, покажешь наработки?

Клим призадумался, но никакой причины, чтобы отказать редактору, не нашел.

– Охотно покажу, – кивнул он и нечаянно окунул нос в чашку, которую в этот момент подносил к губам.

– И что, уже есть заголовок? – скользким, как у следователя, голосом спросил редактор.

Клим не успел сказать «нет» и потому сказал «да»; назвать заголовок романа он не смог, так как в голове навязчиво крутились лишь «Творец и бесчеловечность».

– А зачем вы хотите посмотреть мой роман? – вместо ответа спросил Клим.

– Чтобы решить, можно ли его опубликовать в нашей газете.

– Опубликовать? Нет, это вряд ли. Мой роман специфический. В нем я изучаю параллели…

– Знаю, знаю, – остановил Клима редактор. – Я читал об этом в материале Тани. Параллели нас не пугают. Это не причина, чтобы отказаться от публикации романа столь знаменитого автора.

С этими словами он слегка склонил голову, но взгляд, как у самонаводящегося орудия, продолжал целиться в Клима.

Тут в дверь постучали, и в кабинет вошли две крепкие женщины, похожие на шпалоукладчиц. Каждая держала позади себя тележку на двух колесиках.

– Здравствуйте! – радостно объявили женщины. – Мы оптовики из Когортинского района. До нас дошли слухи, что вашу газету люди с руками отрывают. Может, продадите нам несколько пачек?

На лице редактора отразились двойственные чувства. Глаза его, безусловно, засветились радостным блеском, но губы судорожно надломились, будто едва сдерживали неприличное ругательство. Он шумно засопел, встал из-за стола и раскрыл створки шкафа, который был наполовину заполнен газетными пачками.

– Сколько вам? – спросил он.

– По паре, – ответила женщина и вынула из джинсовой куртки пухлый кошелек. – А лучше давайте по три.

– А мне четыре! – сказала другая женщина.

Клим уже допил чай и доел вафли, и ничто не мешало ему наблюдать, как продавщицы отсчитывают редактору деньги. Клим даже со счету сбился.

– Неплохо вы на моей беде заработали, – сказал он, когда женщины ушли, волоча за собой свои тяжелые тележки.

Иван Михалыч некоторое время размышлял над упреком, постукивая карандашом по столу, затем поднял телефонную трубку и набрал номер.

– Приветствую, Василий Иванович! – сказал он, не спуская взгляда с Клима. – Спасибо за информацию, поставим «Криминальную хронику» в следующий номер. А у меня для тебя тоже есть ценная информация. Проводили мы тут журналистское расследование и наткнулись на уникальный случай мошенничества (редактор при этом подморгнул Климу). Да, в нашем районе… Я все как следует проверю, а уж потом доложу тебе по полной форме… Договорились, жди звонка!

Иван Михалыч опустил трубку, надел очки и раскрыл органайзер.

– А почему вы назвали меня мошенником? – попробовал возмутиться Клим, но получилось не слишком сердито.

Редактор снял очки, посмотрел на него и пожал плечами.

– А кто назвал тебя мошенником? – удивился он. – Я назвал? Я не называл.

– И правильно сделали, – вздохнул Клим. – И когда вы хотите, чтобы я принес вам роман?

– Чем быстрее, тем лучше. В любую минуту меня могут вызвать на сборы в область. К тому же читатель хорошо разогрет и готов проглотить любую клюкву.

Клим чуть привстал со стула и вытянул из заднего кармана изрядно помятые заявления аборигенов.

– Бумага у меня есть, – сказал он, разглаживая листочки с чистой стороны. – Но ручки нет. И хорошо бы стол какой-нибудь.

Редактор кивнул и выдвинул ящик. Он вынул пачку денег, которые дали ему оптовики, отсчитал пятьсот рублей, подумал и добавил еще двести.

– Это тебе на ручку, на чай с вафлями и на гостиницу. Она за памятником, найдешь. Я позвоню, чтобы тебя поселили в отдельный номер. Когда принесешь отрывок из романа, получишь вдвое больше.

Клим не стал спрашивать, что будет, если он ничего не принесет, и уважительно пожал редакторскую руку.

Глава 6

– Как долго! – воскликнула Таня, которая все это время ждала Клима в пропахшем табаком редакционном коридоре. – Я уже волноваться начала, что вам стало плохо.

– Мы перешли на «ты», или мне это приснилось? – спросил Клим.

– Простите… То есть прости, – порозовела Таня. – Сейчас мы поедем ко мне обедать.

– Обедать я не хочу, – искренне сказал Клим. Вафли стояли в желудке колом. Наверное, им было столько же лет, сколько и редактору. – Мне нужна ручка и гостиница. И все в срочном порядке.

– Ручку я тебе презентую, – сказала Таня и полезла в кофр. – А гостиница совсем рядом. Наверное, ты хочешь поспать?

– Какой может быть сон! – строго заметил Клим. – Работать, работать и еще раз работать!

Сейчас он не мог думать ни о чем другом, кроме как об Иване Михалыче, который вцепился в него пиявкой. Даже мысли о домашней колбаске в смальце казались сейчас кощунственными. Таня открыла перед ним скрипучую дверь, и Клим, овеянный болезненной славой, вышел в мир. По пути в гостиницу Таня стала рассказывать Климу о достопримечательностях поселка, но он ее не слушал и думал о таинстве творческого процесса. Надо бы как-нибудь ненавязчиво выпытать у нее основные правила: где развязка, где завязка, куда вставить кульминацию… И вообще, с чего надо начинать?

– Я хотел у тебя спросить, – произнес Клим, остановившись у памятника, и тотчас понял, что не имеет права опуститься до того, чтобы брать уроки словесности у журналистки столь мелкого пошиба. – Я хотел узнать, где тут у вас шампанское продается? Надо же нам отметить статью.

– Шампанское? – испуганно произнесла Таня. – А разве вам… тебе можно шампанское?

– Нужно! – ответил Клим и поднял указательный палец. – В шампанском содержатся очень полезные для меня иммуностимуляторы.

Таня обернулась, посмотрела на маленькие, зарешеченные, как в тюрьме, окошки магазинов.

– Иди устраивайся, – сказала она, – а я сбегаю.

Клим сунул руку в карман, чтобы достать деньги, но Таня отрицательно покрутила головой.

– С меня причитается!

За перегородкой, похожей на барную стойку, сидела администратор гостиницы, читала «Творца и бесчеловечность» и беспрерывно вытирала глаза платком. Клим положил на стойку паспорт. Администратор, не отрываясь от чтения, взяла его, одним глазом посмотрела на фамилию и вернула его вместе с ключом. И ни слова больше. Клим медленно пошел к лестнице, продолжая любоваться плачущей женщиной. В женских слезах была какая-то магическая сила. Особенно приятно было осознавать, что женское сердце разрывалось от сострадания к нему. «Вот же как странно, – думал Клим. – Она даже не догадывается, что человек, которого ей так жалко, – это я. Если б признался, то она, наверное, не поверила бы. А даже если бы поверила, то сразу перестала бы плакать. Заочно всегда легче жалеть, чем напрямую».