Его вновь потащили по траве, затем приподняли и привалили лопатками к разогретому на солнце камню. Скованные за спиной стальными браслетами руки вывернулись в плечевых суставах, боль хлестнула по позвоночнику, ударила в мозг, разом отрезвляя сознание. Марат дернулся всем телом, принял более-менее удобное положение и огляделся по сторонам.
Напротив него стоял человек в милицейской форме с майорскими погонами на плечах. Офицер ковырял сухой травинкой в зубах, неторопливо переминался с мыска на пятку и кисловато кривил губы, будто наблюдавший ход хрестоматийного эксперимента скучающий лаборант. Форменные брюки майора были запачканы кровью. Справа на волнах покачивался небольшой катер. Четверо вооруженных людей в летних камуфляжных костюмах типа «леший» несли к нему безжизненное тело Ирокеза. На передней банке катера покоилась запрокинутая лицом вверх белобрысая голова Славяна. Должно быть, оба они были мертвы.
— Ну, где тетрадочка? — Опять заговорил майор. — Долго ты еще щуриться будешь?
Хорош ресничками хлопать, агнца Божьего изображать, мясник. Ты — настоящее чудовище, зверь из бездны, волчара бешеная. На тебе крови больше, чем на топоре палача!
— Какая тетрадочка? — Прохрипел Марат. — Что здесь происходит? Почему вы меня с пристрастием допрашиваете, будто я преступник?
— А больше некого. Дружков своих ты спьяну завалил. Они теперь ничего не скажут. Банальная бытовуха: гулянка, ссора, драка, поножовщина. Надо же было так нажраться!.. Что хоть праздновали-то?
Майор явно издевался.
— Двенадцать бутылок водки на четверых! У каждого крышу сорвет. А ты у нас — черепашка ниндзя, крутой парень — с малюсеньким ножичком в руках чудеса творишь. Любая экспертиза подтвердит: все раны нанесены владеющим боевыми искусствами профессионалом. Да и на орудии убийства твои пальчики… Отдай тетрадочку, и мы не станем тебя мучить.
— Я не знаю, что вы имеете в виду. У меня…
Милиционер с размаха ударил Марата ладонью по лицу.
— Ответ неправильный. Совсем неправильный. Будешь артачиться — мы тебя начнем учить нырять. Неглубоко, но на длительное время. Видишь?
Он достал из-за пазухи какую-то общую тетрадь в твердом переплете.
— Этот талмуд мы нашли у твоего ныне покойного, но при жизни хитрого приятеля Славы. Талмуд, да не тот. В этом нет ни единой написанной строчки. Он чист, как девственница под венцом. — Майор наслаждался собственным красноречием. — Нам нужен другой.
— Хорошо. Дайте только немного в себя прийти. — Будто что-то мысленно взвешивая, произнес Марат.
Его контуженый мозг, подчиняясь инстинкту самосохранения, непроизвольно вступил в игру, живо предугадав неизбежный финал допроса. Тут, несомненно, происходило нечто, не предполагавшее публичной огласки в виде дальнейшего официального следствия и суда. У таких предприятий не бывает свидетелей — их всегда устраняют радикальным способом. Кладут в могилу.
— Я готов отдать тот, если вы мне гарантируете явку с повинной. И место, где спрятана тетрадь, я вам сам покажу. Без этого вы ее еще неделю искать будете. Тайник в низине, к востоку от лагеря.
— Умное решение. — Осклабился дознаватель. — Сейчас мы тебя туда проводим. Но предупреждаю: вздумаешь дурить — пожалеешь, что на свет появился.
Он, не оборачиваясь, махнул рукой людям в камуфляже и закончил:
— Не разочаровывай меня, будь паинькой, мясничек.
Под конвоем двоих «леших» в сопровождении главного они спустились в неглубокую лощину к «лисьей кормушке» и остановились у зарослей можжевельника.
— На колени! — скомандовал Марату майор, подкрепляя свое приказание тычком в спину. — Куда теперь, сынок? Не томи свою душу сомнениями, помни — в твоем положении они губительны. Начнем с тобой работать — собственными кишками отхаркиваться станешь.
— Там. — Марат мотнул головой в направлении поваленной ветром сосны. — С другой стороны ствола, почти точно посередине лисья нора. Тетрадь в ней.
Один из бойцов проследовал в указанную точку и, согнувшись, начал шарить под ветвями во мху. Второй «леший» все это время держал Марата на прицеле.
— Нет тут ничего! — Раздалось, наконец, из-за ветвей. — Пусто!
— Получше посмотри, может, хитрый двуногий лис ее землею присыпал и листиками замаскировал…
— Никаких следов, кроме настоящих лисьих. Да и те давнишние.
— Я же тебя предупреждал! — Резко развернулся на пятках командир. — Ты что, сука, не понял, к кому попал?
Он сделал к пленнику несколько шагов и на мгновение оказался между ним и конвоиром. Марат с кувырком перекатился на бок и подсек офицера ногой под ахиллесово сухожилие. Тот, падая, инстинктивно уцепился за автоматчика, увлекая бойца за собой. Не успел «леший» вновь поднять оружие, как Марат, пружинисто выпрыгнув в стойку, ребром стопы сломал ему кадык.
Бежать со скованными за спиной руками под свист пуль нетренированному человеку было бы трудновато. Бежать быстро — еще труднее. Подогретый адреналином, тренированный Марат умудрился не только оторваться от преследователей — он их перехитрил. Заложив приличную петлю, беглец вернулся обратно к озеру немного правее того места, где находился их разоренный лагерь и залег на поросшем Иван-чаем пригорке.
Отсюда он мог наблюдать, как после неудачной погони «лешие» во главе с майором погрузились в катер и спешно отплыли в сторону Петрозаводска. Трупы Влада, Ирокеза, Славяна, палатки, спальные мешки и всю другую утварь путешественников они забрали с собой. В одну из палаток завернули погибшего бойца. Его автомат с глушителем зачем-то забросили далеко в озеро.
Над Онего наметились сумерки. Вечерний легкий ветерок стих. Сразу появились тучи комаров и мошки. Северный многочисленный гнус, таежный бич бродяжьих романтиков, облепил Марата с головы до ног. Воздух вокруг зудел и нудно стонал от вибрации крылышек кровопийц. Пришлось срочно спускаться с холма к молодому сосняку, выпрастывать из-за спины скованные руки и натирать открытые участки тела сосновой хвоей. Ее эфирные масла отбивали запах пота и несколько дезориентировали атакующих паразитов.
События прошедшего дня крутились в больной голове хаотичной пенной массой, как белье в барабане стиральной машины. «Бред… — думал про себя Марат. — Полный бред… Я вновь сплю и вижу кошмарные сны… Нас не за что было убивать. Всех… Ведь я теперь тоже покойник… Они и меня убили. Они… Кто „они“, черт возьми?! Какой тяжкий бред!!!»
Ночная прохлада помогла унять головную боль, но, вместе с тем, ночь усугубила крайне сложное положение беглеца. Он не мог долго оставаться на берегу, где случайные отдыхающие на природе люди, местные жители и новые возможные преследователи совместно угрожали ему скорой поимкой. А темнота и наручники не способствовали быстрому продвижению в глубину спасительного лесного массива или попытке угона чьей-нибудь моторной лодки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
