Тадик:
— Пани Иоанна, что происходит? Вы уже слышали? Агнешка меня толкает, чтобы я вас обязательно спросил, случайно не вы ли его того… кокнули? Мы ничего не знаем, а вокруг только об этом и говорят!
Павел:
— Иоанна? Привет! Похоже, этот мир покинул очень любимый тобою человек. Если тебе понадобится какое-нибудь алиби, так можешь на нас рассчитывать.
Нет, я ничуть не удивилась, чего-то в этом роде и ожидала, знала, что буду первой подозреваемой. Может, и в самом деле не стоило столько болтать об этой гниде направо и налево? Причем публично. А с другой стороны, не жалко, пусть думают на меня, и тогда настоящий убийца останется в тени, пошли бог ему здоровья и благополучия! Может, он уж единым махом еще кого из этих пиявок прикончит? Не ограничится одним благородным поступком?
Ох, не в добрый час мне так подумалось…
Ну ладно, гибель Вайхенманна — радость огромная, пусть и ядовитая, но нельзя забывать и об обязанностях. Поисками книги для Ляльки я занялась с утра.
В ближайшем книжном магазине Эва Марш «временно отсутствовала».
Да, две ее последние книги были в магазине, но их недавно продали, нет, на складе они взять не могут, там книжек Марш давно нет. В любимом букинистическом их вообще никогда не было, редко кому хотелось расставаться с книгой Эвы Марш. Знакомый книголюб обещал поспрашивать. В других книжных магазинах последняя книга Эвы Марш, четвертое ее творение, пребывала дольше, но и оттуда ее умыкнули читатели. Почему же в такой ситуации издательство не сделает допечатки?
Только теперь я заинтересовалась, кто же, собственно, издавал Эву Марш? Раньше это мне как-то не приходило в голову. Схватив имевшуюся у меня книгу, я глянула на название издательства.
Это же надо — «Гратис»! Я с ними когда-то сотрудничала. Они хоть и честные издатели, но, как истинные бизнесмены, не упустили случая урвать у меня кругленькую сумму, что не составило им никакого труда. Небось и с Эвой обходятся так же, хотя, может, она поумнее меня. В любом случае ее книги просто обязаны у них быть, а ко мне они должны относиться с пониманием учитывая прежнее сотрудничество. Наверняка не в их интересах настраивать меня враждебно…
Позвонила, договорилась о встрече и поехала.
У них действительно нашлись книги Эвы Марш, но самые-самые последние экземпляры, раскопанные буквально на дне склада, и только для меня! Чуть ли не плача расстались с бесценным сокровищем, вручили мне четыре книги и простились, рыдая, словно я не книжки у них взяла, а выдрала живьем печень и селезенку.
Тут уж я не выдержала.
— Раз уж такая ценность, тогда почему же панове не шлепнут новое издание? Или хотя бы допечатку старого?
Оба пана смутились. А чего тут смущаться? Я ведь не спрашивала их о чем-то неприличном или интимном, не выпытывала признаний в нарушении уголовного кодекса. Они переглянулись украдкой. И принялись, запинаясь, бормотать:
— Видите ли, это не так просто…
В их путаных объяснениях мелькали типографии, базы, оптовики и прочая дребедень книжно-издательского дела. Особенно часто слышалось «книготорговцы».
— А что книготорговцы? Они у вас глухие и недоразвитые?
— Ну вы же сами знаете, какие это безответственные люди… Такие убытки из-за них…
Я удержалась и ни словечка не промолвила об убытках, которые якобы именно я в свое время причинила издательству, а на деле спасла от банкротства, о чем стало известно только много лет спустя. В данный момент я не думала о себе, меня интересовала Эва Марш.
Я выдвинула им предложение, раз такие сложности, отказаться от Эвы Марш, переключиться на других авторов, добавив, что Эву Марш каждый примет с распростертыми объятиями.
И тут, похоже, угодила в их слабое место.
Опять принялись бекать и мекать, упоминать о трудностях заключения договоров с авторами, о бешеной рекламе, на которую уходит тьма денег, а без рекламы ни один автор не продастся.
Они с трудом выдавливали из себя аргументы один глупее другого, и мне стало ясно, что охотнее всего они бы меня выставили, то есть я хочу сказать — вышвырнули за дверь, но как-то неловко все-таки. Однако на всякий случай я попрочнее уселась на сумке с четырьмя добытыми книжками. И постепенно начала догадываться — да ведь у них нет договора с Эвой! Интересно, кто порвал договор, она или они? Может, слишком нажали на нее, эксплуатируя сверх всякой меры, она возмутилась и отказалась подписать новый договор? А они не могли составить новый на приличную сумму, не желая сознаться, что старый был копеечным. Тогда сразу стало бы ясно — столько лет ее водили за нос! А вдруг она бы потребовала возмещения убытков задним числом или еще чего-нибудь в этом роде?
— Ну ладно, а как обстоит дело с новой книгой? — спросила я. — Очень давно ничего не выходило. Почему Эва не пишет?
— А вы разве не знаете? — вырвалось у одного из них.
— Пишет, почему не пишет? — усмиряя коллегу взглядом и оттирая его в сторону, заторопился второй. — Пишет, но в издательство пока не приносит. Вы ведь знаете, у каждого писателя случаются творческие трудности, поиски. Короче, надо переждать…
Очень подозрительно. Лгут, ясен пень. Запутали свои отношения с Эвой, такой узел завязали, что трудно теперь распутать. Возможно, решили переждать. Кто кого… Как бы узнать, в чем дело? Ведь у автора всегда есть право разорвать договор и выбрать себе другого издателя. Надеюсь, Эва не спятила и не дала им эксклюзивное право издавать ее книги сроком на двадцать лет? Лялька ничего не упоминала об эксклюзивности. Лялька ничего не говорила и о паранойе, которая овладела бедной Эвой уже лет десять назад. Будь у нее неладно со здоровьем или психикой, какие-то слухи непременно бы просочились. Невозможно, что Эва Марш глупее меня!
И тут проявился мой характер. Упрямство, вернее, дикое упорство. Адрес и телефон Эвы! Обычно контакта с автором ищут через издательство, которое выпускает его книги. А я как раз нахожусь в таком издательстве…
— Мне нужен телефон Эвы Марш! — потребовала я. — Или ее адрес. Могу сразу же пояснить, что ее разыскивает ее школьная подруга, которая сейчас живет во Франции, вот она и поручила мне во что бы то ни стало раздобыть координаты. У вас же есть и телефон, и адрес?
— Телефон Эвы Марш не подлежит разглашению, — тут же последовал ответ.
— У меня самой такой телефон, ну и что? Звонят человеку и говорят — такой-то или такая-то разыскивает ее, можно дать ваш номер? И тогда или я получаю ее номер, или она сама мне позвонит. Вот телефон. Давайте-ка звоните, прошу вас! И нечего медлить!
Оба издателя выглядели так, словно оказались в горящем доме и теперь пытаются выбраться из него по очень извилистой канализационной трубе с многочисленными коленьями. Как только они не выкручивались!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
