Правда, не всегда. Однажды в марте мы с братом и сестрой поехали на машине в гости к прабабушке. Когда мы вернулись и вошли в дом, то увидели, что мама лежит на полу. Она пыталась самостоятельно подняться, упала и сломала бедро. Мы позвонили отцу и в скорую. После этого случая мама больше никогда не пыталась ходить самостоятельно. Отец тоже очень изменился после этого. Сначала он на нас, особенно на меня, сильно накричал. Он сказал, что рассчитывал на меня, на то, что я забочусь о доме, пока он на работе, а я его подвел. Я пытался возразить, что мама сама настояла, чтобы мы поехали к прабабушке, что она сказала, что справится. Но отец даже не слушал. Он был в бешенстве.
Вскоре после этого к нам домой приехал физиотерапевт. Его звали Стив Карлин, и он дважды в неделю занимался с мамой интенсивной физиотерапией. Он заметил, что я с интересом наблюдаю за упражнениями, и сказал: «Эй, ты же спортсмен, давай, помоги, у тебя должно неплохо получиться». Именно в тот момент я понял, что хочу быть врачом, а не лесничим. Я стал маминым физиотерапевтом. Мы с ней всегда были близки, с тех пор как она водила мои руки с деревянной ложкой по тесту с маслом, и, мне кажется, для нее моя помощь очень много значила. Брат, в свою очередь, совсем с ума сходил от всего того, что творилось дома. Он постоянно сбегал кататься на лыжах, вечно попадал в какие-то истории со своими приятелями. Сестра была тихоней. А отец ушел в себя.
В то лето меня как представителя нашей команды отправили в лагерь для лыжников «Команда Берки». В нем собирались лучшие лыжники-старшеклассники. Лагерь располагался в штате Висконсин в городе Кейбл, в доме отдыха Telemark Lodge. Нас разместили в общежитии в лесу. Собрались ребята со всего Запада США, и тренеры тоже. Тренировали нас трехкратный олимпийский чемпион Николай Аникин и его жена Антонина. Антонина практически не говорила по-английски, и все наше общение сводилось к окрикам и возгласам. Еще у нее был забавный акцент, она говорила «поестка на лыжах», а не «поездка на лыжах», прямо как Драго из фильма «Рокки-4». Все передразнивали этот акцент, а я старался запомнить как можно больше русских слов.
Я узнал об уровне МПК (максимальном потреблении кислорода), необходимом для дыхания при занятиях спортом. Я узнал о разных видах воска для лыж, о способах отталкивания, плиометрических силовых тренировках, лактатном пороге – моменте, когда молочная кислота в организме при физической нагрузке образуется быстрее, чем он успевает ее переработать. Я узнал, как держать темп и как использовать монитор частоты сердечных сокращений для измерения нагрузки при тренировках. Мы просматривали видеоматериалы с соревнований в Норвегии, Швеции и Финляндии – странах, в которых живут лучшие лыжники мира. Меня все это просто поразило. Я словно наткнулся на лучшую в мире книгу по беговым лыжам.
Я слушал инструкторов, я впитывал знания во время обедов. В лагере нам давали овощную лазанью, разные салаты, свежеиспеченный пшеничный хлеб. В то время для меня все, что отличалось от смеси салатных листьев с огурцами и майонезной заправкой, было чем-то дико, потрясающе сложным. Что-то из цельнозерновой пшеницы, тушеный шпинат? Это была вообще экзотика.
Так как выбора у меня особого не было, я ел все, что давали. И был поражен, насколько все это вкусно! И, самое главное, – насколько я после всего этого потрясающе себя чувствовал. В лагере я тренировался больше и чаще, чем когда-либо. И никогда не чувствовал себя настолько энергичным. Тогда я и начал задумываться о том, что на меня определенным образом действует еда. Но только спустя несколько лет я познакомился с исследованиями о взаимосвязи питания и тренировок, питательных свойств продуктов и здоровья и только тогда узнал о важности питания для всех, а не только для спортсменов.
Тогда я еще не знал, что диета, основанная на растительных продуктах, означает больше клетчатки, ускоряющей усвоение продуктов и минимизирующей негативное влияние токсинов на организм. А также больше витаминов и минералов, больше разных видов полезных веществ – ликопина, лютеина и бета-каротина, помогающих при хронических заболеваниях. И еще это означает меньше жареных продуктов с углеводами и жирами, употребление которых связывают с болезнями сердца и прочими заболеваниями.
Когда я вернулся домой, я болтал о лагере без умолку. Отец смастерил в подвале горку из фанеры, ДСП и деревянных брусков, и я часами катался туда-сюда, пытаясь повторить движения лыжников из Норвегии и Финляндии. Отец смастерил мне велосипед: раздобыл старый дамский велик и приварил трубу поверх рамы. Теперь я либо катался в подвале на горке или на велосипеде, либо накручивал мили бега. Я изучал финские видеокассеты и шведские книги по физиологии физкультуры, полученные по внутрибиблиотечному книгообмену (это стоило мне немалых усилий!).
Я продолжал изучать влияние питания на тренировки. Однажды зимой, когда учился в одном из старших классов, я поехал в лыжный поход с товарищем по команде Беном Дэнином и его отчимом Беном Крофтом в город Миноква в штате Висконсин. Они прихватили с собой пару ящиков с цельнозерновыми макаронами, шпинатом и чили из черных бобов. Мы остановились в доме одного из наших друзей, Курта Вулфа, он тоже был в лагере «Команды Берки», и его мама делала настоящую гранолу. Я попросил у нее рецепт и, вернувшись домой, объявил отцу, что хочу сделать гранолу для всех. Показал ему список ингредиентов, и он сказал, чтобы я позвонил в местный кооператив Whole Foods Co-Op и спросил, есть ли у них соевая мука, молотая пшеница и ячменные хлопья. Так что не то чтобы я начал есть гранолу и салаты, чтобы сделать этот мир лучше (это пришло позднее) или чтобы спасти коров. Я просто обратил внимание, что чем больше я ел продуктов, которые раньше считал «едой для хиппи», тем лучше себя чувствовал и тем лучше были мои результаты в соревнованиях. Утром перед школой я съедал огромную порцию бурого риса, который готовил с вечера. Делал я это тайком, потому что заметил укоряющие взгляды близких, когда они видели, что я его ем. (Я пытался постепенно просвещать в этом плане свою семью, но дело двигалось медленно. Я понял, что лазанья со шпинатом – это был явный перебор, поэтому на долгое время максимумом в этом плане оставались гранола и бурый рис.)
К тому времени как пошел в старшие классы, я уже считался девятым лыжником в штате. В нашем же округе был только один парень, бегавший быстрее меня. Он не только быстрее бегал на лыжах, он еще и быстрее плавал и ездил на велосипеде. Он выиграл региональный чемпионат по кроссу, был одним из лучших на чемпионате по плаванию. Кажется, его пару раз исключали из школы за прогулы, выгоняли из спортивной команды за непотребную лексику по отношению к тренерам.
Я его видел один раз за пару лет до этого. Наш автобус проезжал через Дулут. На перекрестке стоял парень в ярком лыжном костюме розовых и желтых цветов. Это не были официальные цвета ни одной из школ. Он держал три пары лыж, а на голове был панковский начес с наполовину выбритым затылком и хвостиком. Парня и так сложно было не заметить, а он всеми силами еще и привлекал к себе внимание – орал и требовал, чтобы автобус остановился. Оказывается, тренер его бросил на полпути в качестве наказания за бунтарство (парень отказывался носить одежду школьных цветов, его форма была собственным «изобретением»). Парень позвонил в школу в Проктор, сказал, где находится, и попросил, чтобы наш автобус его подобрал. Тренер Соренсон согласился: ему всегда нравились бунтари.
У всех было что рассказать про этого парня: и про то, что он никогда не тренировался, и о том, как он бегал с похмелья, и о многом другом. Но, черт побери, как он катался на лыжах! Я никогда не встречал такого талантливого лыжника. В городке говорили, что он не поднимался выше регионального уровня потому, что был совсем безбашенным и его в любой момент могли выгнать из школы (отчеты по успеваемости составлялись уже после региональных соревнований, но до соревнований на уровне штата). Помню, я подумал: мне бы его талант – я точно не позволил бы себе завалить учебу.
Парень запрыгнул на ступеньки нашего раздолбанного желтого школьного автобуса. Он никого из нас не знал. Но зато мы все его знали. Это была ходячая легенда, сорвиголова, лучший спортсмен штата, с которым родители всех местных подростков запрещали водиться. Он был «темным королем» среди «любителей пирожных». Его звали Дасти Ольсон, и он изменил мою жизнь.
Растяжка
Некоторым растяжка совсем не нужна. Если у вас спортивное телосложение, если вы не проводите слишком много времени у компьютера, если в любой момент можете поспать пару часов или поплавать, то, возможно, к вам все, что будет сказано ниже, не имеет отношения. Для всех остальных – обязательно делайте растяжку.
Постарайтесь обращать внимание на пять главных для бегунов пунктов:
