сегодня утром я вспомню тот фильм. Или же он сам собой всплыл из глубин моей памяти после того сна?
Однако на этом сюрпризы не кончились. После того как я вернулся из воображаемого мира в реальный, произошло нечто еще более поразительное. Миловидное, жизнерадостное лицо Каори обезобразила гримаса. Ее глаза широко распахнулись и налились кровью. На кончике носа собралась морщинка, как у льва, готовящегося зарычать. Плотно поджатые губы скривились, обнажив зубы и десны. С глухим звуком на стол упала плошка. Из нее просыпалось немного риса, и, прокатившись по дуге, она звонко ударилась о пол.
На несколько секунд лицо Каори застыло, словно время остановилось. К ее щекам прилила кровь, мгновенно окрасив их в алый цвет. Между зубами застрял недожеванный рис. С перепугу я не проронил ни звука. Я хотел было спросить Каори, в чем дело, но продолжал молчать, глядя на ее страшное, как у о́ни[20], лицо. Одной рукой она постукивала себя по горлу, а другой надавливала на грудь. Наклонившись вперед, она застонала, а затем выплюнула немного пищи на стол.
– Что же ты за ребенок такой! – внезапно зашлась она в истерике.
Ее щеки и лоб по-прежнему были ало-красными. Настоящий демон из книжки с картинками. Впервые в жизни я видел свою добрую Каори такой разъяренной. Сердце бешено стучало, я словно язык проглотил. Понятия не имею, что тогда произошло. В Каори словно кто-то вселился. Никак не могу поверить, что ее хорошенькое личико стало таким безобразным. Охваченный дрожью, я готовился, что сейчас что-нибудь произойдет. Казалось, я смотрю пролог к фильму ужасов.
– Что замолчал? Будто ничего не понимаешь! – заорала Каори. Поднявшись на ноги, она резко схватила тарелку с ломтиками омлета, который сама же и приготовила, и со всей силы швырнула ее мне в лицо. Тарелка прилетела мне в лоб, а омлет попал в глаза. От шока и боли мне стало очень горько. Перед глазами все поплыло, к горлу подступили слезы. Ну и ну. Я пытался не заплакать, вытирая с лица омлет.
Раздался пронзительный вопль, напоминавший крик обезьяны. Каори стояла, закатив глаза и задрав подбородок кверху. Ее щеки горели. Стиснув кулаки, она плотно прижала руки к груди. В мгновение все ее тело задрожало, и она шлепнулась на пол. Ничуть не стесняясь того, что на ней юбка, Каори начала неприлично трясти ногами. Ею овладел животный дух!
Тут в дверь позвонили. В панике я перевел взгляд с Каори на полу в сторону прихожей. Идти туда она явно не собиралась. С ее губ, накрашенных розовой помадой, тянулась ниточка слюны. То и дело она захлебывалась слезами, содрогаясь в конвульсиях.
Мне не оставалось ничего, кроме как выйти в коридор самому. Но только я было поднялся, как вошел невысокий человек в очках. Похоже, дверь не была заперта на ключ.
– Ого, что случилось? – удивленно взглянул он на Каори, сотрясавшуюся на полу от рыданий. – Тота-кун? А ты как тут очутился?.. Эй, ты что творишь? Приди в себя! Стыдно так себя вести! – С этими словами человек схватил Каори за руки и поднял ее.
– Руки прочь, грязное животное! – завопила она сквозь слезы и больно ударила его по протянутой руке. Растерянно оставив ее на полу, человек вновь повернулся ко мне. Это был Катори, много лет работавший у отца секретарем.
– Как жизнь?
– А-а, так это ты, Катори-сан.
– Только не надо вести себя так, будто ты едва меня вспомнил.
– Мы давно не виделись. Ты подстригся?
– Да.
– Но ты совсем не приходишь. Думал, ты забыл про меня.
– Как же я могу тебя забыть?
Катори подошел ближе и протянул руку к моему лицу:
– Как же я могу тебя забыть, Тота-тян? Для меня нет никого важнее тебя. Хотел встретиться, но…
– Пошел прочь! – Вскочив с пола, Каори подлетела к нам и втиснулась между Катори и мной.
– Ты что делаешь?! – возмутился тот. В ответ Каори ткнула его в грудь, чуть не сбив с ног. Закипая от ярости, она тараном бросилась на пятившегося Катори, а затем подпрыгнула и ударила его в голень.
– Ты что творишь, ненормальная?! – закричал Катори.
– Это я-то ненормальная? Меня передергивает от одного вида таких мужчин, как ты. – Каори наносила ему все новые и новые удары. Ее лицо не покидала дьявольская, звероподобная гримаса. Вконец обезумев, она завопила как дикая обезьяна и продолжила колотить Катори. Правая рука у нее сжалась в кулак, а левая оставалась раскрытой. Каори уже не напоминала человека. Она только и делала, что била и толкала Катори, заливаясь отчаянным плачем. При каждом судорожном крике у нее выпадали изо рта оставшиеся рисинки. Ее лицо намокло от слюны и слез.
Катори защищал лицо обеими руками, но один из ударов прилетел ему в переносицу. Его очки сползли набок, из носа потекла струйка крови. Устав от ее выходок, он поправил очки и злобно схватил Каори за запястья. Катори удалось ее обездвижить, и несколько мгновений они, тяжело дыша, прожигали друг друга взглядами. Но это продлилось недолго – завизжав с новой силой, Каори принялась бить своего противника в голень свободной ногой. Удерживая ее запястье, Катори высвободил руку и неплотным кулаком нанес ей короткий удар в щеку.
С душераздирающим криком Каори рухнула назад, но не сдалась. Быстро вскочив на ноги, она гневно перехватила Катори. Их ладони переплелись, они пытались толкнуть друг друга. Каори размахивала ногой и наобум пыталась задеть Катори коленом или ногтями.
Потеряв всякое терпение, он вырвался из хватки Каори, проворно схватил ее за горло и как следует надавил. Та вновь ответила жутким, агоническим криком, в котором смешались досада и бессильная злость.
– А ну-ка, заткнулись! – глухо прогремел низкий, грозный мужской голос.
Поединок резко прекратился. Посреди квартиры стоял непонятно откуда взявшийся великан. Поочередно он смерил нас зловещим взглядом. В мгновение мы перестали понимать, что происходит, и молча замерли.
– Где деньги? Живо несите сюда! – прорычал человек. В правой руке он сжимал черный пистолет, начищенный до блеска и смазанный маслом. Его голова напоминала огромную луковицу. Волосы, доходившие до бровей, так плотно пристали ко лбу, словно ему на голову вылили воду. Нос и рот прикрывал большой прямоугольник белой ткани. Поверх маски он надел на голову чулок – потому у него и был такой глухой голос.
– Руки не поднимать, я за вами слежу! Ну-ка встали вдоль дивана. Парень может не вставать. Деньги где?
Грабитель. Вряд ли кто-то ожидает ограбления в такую рань. Поэтому-то, войдя в квартиру, Катори и не запер за собой дверь. Никогда я не видел собственными глазами грабителей или воров. Я был настолько удивлен, что уставился на него во все глаза. Хотя стояла весна, на нем был серый плотный пиджак с длинными
