Читаем без скачивания Счастливчик - Леонид Жирков

Тренировались в овладении молодецкой строевой стойкой и лихими ружейными приемами. В этих последних юнкера старшего курса, достигали предельной ловкости и чистоты. Мы тянулись к такому же совершенству, часто практикуясь в роте перед зеркалом, в свободное время и не будучи никем, к тому понуждаемы.

Вернувшись в роту после занятий, все переодевались в белые рубашки и длинные штаны и к пяти часам шли на обед. Как всегда, в столовую шли строем, а возвращались одиночным порядком. По средам, в дни репетиций старшего курса, в столовой за обедом играла музыка. Наш училищный оркестр, давал представления. После шести часов наступало "свободное время" и каждый мог заниматься, чем ему угодно. В училище была недурная библиотека, и в читальне на столах лежали журналы и газеты.

Существовала "чайная комната". Там, по дешёвым ценам, отпускались стаканы чаю и продавались булки, всякие печенья и сладости. У каждого взвода был свой стол. Наконец, вечером можно было пойти в "портретный зал". Там стоял рояль и там любители занимались вокальным и музыкальным искусством. Самое умное было, конечно, пойти заниматься, т. е. готовиться к очередной репетиции, в большой комнате, где по стенам стояли шинельные шкафы, а посередине столы и стулья и которая носила название «зубрилки». В зубрилке, требовалось соблюдать тишину и все ее нарушавшие оттуда немедленно изгонялись. Помню, что первые два месяца все мои репетиции: регулярно оканчивались скандальным провалом, единственно потому, что я, как и многие другие юнкера младшего курса, не научился еще надлежащим образом распределять свое время. В корпусе были "вечерние занятия", куда приходил воспитатель, и на которых волей неволей заниматься приходилось. В Училище никто над душой у тебя не стоял и после обеда ты официально ты был свободен. А затем как-то незаметно подкрадывалась понедельничная репетиция, скверная еще потому, что приходилась после праздничного отпуска, а в 6 часов вечера молодому человеку приходилось отправляться на заклание. И если он на репетиции проваливался, то виноват был он сам и никто больше, так как времени для подготовки было достаточно. Ни о каком лицеприятии, конечно, не могло быть и речи. Знаешь молодец, так и должно. Не знаешь, сам виноват, вот тебе и кара.

Что касается взаимоотношений старшего и младшего курсов, то с самого начала, господа «обер-офицеры», каждый из которых имел своего персонального «зверя», внушали нам, молодым юнкерам, что офицером русской армии может стать лишь "Верующий, верноподданный, добрый сын, и надежный товарищ. Скромный и образованный юноша, исполнительный, терпеливый и расторопный". Эти качества, с которыми воспитанник Иркутского юнкерского училища должен переходить со школьной скамьи в ряды Императорской армии с чистым желанием отплатить Государю и России честною службою, честною жизнью и честною смертью.

До принятия присяги нас муштровали очень напряженно, муштровал взводный командир, муштровал свой «обер-офицер», муштровали курсовые офицеры и ротный командир. За полтора месяца при совершенно непривычных после кадетского корпуса нагрузках, из мальчиков кадетов получились подтянутые, уверенные в себе юнкера славного Иркутского училища, девизом которого было: "И один иркутянин в поле воин!". Через полтора месяца, после прохождения стрельб, мы принимали присягу.

Принятие присяги в училище было событием чрезвычайно торжественным. Пятнадцатого октября после церковной службы на плацу выстроились юнкера: на правом фланге — старший курс, на левом — первокурсники. Перед строем — аналой со святым Евангелием и Крестом; за ним, училищный священник отец Михаил, неподалеку от него — католический ксендз и мусульманский мулла в парадных одеяниях. Сияя инструментами, стоял собственный училищный оркестр. После приветствия начальника училища:

— Здравствуйте молодцы юнкера!

И нашего громового ответа:

— Здравия желаем Ваше Превосходительство!

Раздалась команда батальонного, "Упрямого Хохла":

— Под знамя! На кр-аул! Равнение на знамя!

Четыреста штыков слитным движением уставились в не по-осеннему чистое небо. И сразу же, под звуки марша «Орел», появлялось белое знамя с золотым орлом на вершине его древка. Знаменщик останавливался у аналоя, раздавалась команда "На молитву! Шапки! Долой!", и голос училищного священника произносил незабываемые слова:

— Сложите два перста и подымите их вверх. Теперь повторяйте за мной слова торжественной военной присяги:

Я, нижепоименованный,…обещаюсь и клянусь Всемогущим Богом, пред Святым Его Евангелием, в том, что хощу и должен Его Императорскому Величеству, своему истинному и природному Всемилостивейшему Великому Государю Императору Николаю

Александровичу, Самодержцу Всероссийскому, и законного Его Императорскаго Величества Всероссийскаго Престола Наследнику, верно и нелицемерно служить, не щадя живота своего, до последней капли крови, и все к высокому Его Императорскаго Величества Самодержавству, силе и власти принедлежащия права и преимущества, узаконенныя и впредь узаконяемыя, по крайнему разумению, силе и возможности исполнять. Против врагов Его Императорского Величества, Государства и земель Его, телом и кровью, в поле и крепостях, водою и сухим путем, в баталиях, партияхъ, осадах и штурмах и в прочих воинских случаях храброе и сильное чинить сопротивление. И во всем стараться споспешествовать, что к Его Императорского Величества верной службе и пользе государственной во всяких случаях касаться может. Об ущербе же Его Величества интереса, вреде и убытке, как скоро о том уведаю, не токмо благовременно объявлять, но и всякими мерами отвращать и не допущать потщуся и всякую вверенную тайность крепко хранить буду, а предпоставленным надо мною начальникам во всем, что к пользе и службе Государства касаться будет, надлежащим образом чинить послушание и все по совести своей исправлять, и для своей корысти, свойства, дружбы и вражды против службы и присяги не поступать, от команды и знамени, где принадлежу, хотя и в поле, обозе или гарнизоне, никогда не отлучаться, но за оным, пока жив, следовать буду и во всем так себя вести и поступать, как честному, верному, послушному, храброму и расторопному солдату надлежит. В чем да поможет мне Господь Бог Всемогущий. В заключение же сей моей клятвы целую слова и крест Спасителя моего. Аминь.

Прошло уже четыре года, как я произносил эти слова, но они до сих пор стоят у меня в памяти! В тот момент, когда они звучали, я испытал самый большой подъем в душе моей! Совершенно непередаваемое чувство! Понять его может только тот, кто сам испытал. Затем адъютант училища читал вслух военные законы, карающие за нарушение присяги и награждающие за храбрость.

Сначала были зачтены положения законов карающие за воинские преступления. Бурная фантазия когда-нибудь меня погубит. Я живо представлял себя, сдающимся, изменнически действующим и в конце концов подвергнутым казни согласно Петровскому Регламенту.

Привело меня в чувство чтение следующих слов:

"Ни высокий род, ни прежние заслуги, ни полученные в сражениях раны не приемлются в уважение при удостоении к ордену Св. Георгия за воинские подвиги; удостаивается же оного единственно тот, кто не только обязянность свою исполнял во всем по присяге, чести и долгу, но сверх сего ознаменовал себя в пользу и славу Российского оружия особенным отличием, заключающимся в следующем:

Кто, презрев очевидную опасность и явив доблестный пример неустрашимости, присутствия духа и самоотвержения, совершил отличный воинский подвиг, увенчанный полным успехом и доставивший явную пользу. Подвиг сей может быть совершен или по распоряжению высшего начальства, или и по собственному внушению. Воин, одушевленный преданностью… на таковой подвиг, буде действует отдельно, или находится на посту, не состоящем в общей линии; и ежели достигнет совершенного успеха, то вполне достоин будет награды, для отличия храбрых установленной;…

Это я! Я готов во главе своих солдат…

Кто, во время битвы, предложит в полевых войсках Главнокомандующему Армиями, или Командующему Армиею, или Корпусному Командиру, состоящему на правах Командира отдельного корпуса, а во флоте…, совет о таком действии, которое, по собственному их засвидетельствованию, не было прежде того в виду и приведение коего в исполнение доставит полную и решительную над неприятелем победу.

— Я основываясь на опыте многолетней службы даю дельный совет и… Враг разбит и уничтожен!

Кто, лично предводительствуя войском, одержит над неприятелем, в значительных силах состоящем, полную победу, последствием которой будет совершенное его уничтожение, или,…

Я тут же представил себя в роли командующего отрядом, враг бежит!.