— Хорошо, — тихо и грустно проговорил Данила.
— Что значит — ХОРОШО?! — взорвался я. Честно говоря, я ожидал, что пацан сейчас сломается и все мне расскажет. Все, как было на самом деле, а не эту чушь про гранаты, автоматные очереди и боевой штурм дома. — Да ты в своем уме? Ты же еще совсем молодой, пацан несмышленый. Ты хоть понимаешь, что если сейчас загремишь на зону, то это тебе всю жизнь сломает?
— Ну и что, — спокойно сказал Ветров. — Максимум через две недели начнется война и меня освободят из СИЗО.
— Не СИЗО, а ИВС, то есть изолятор временного содержания, — механически поправил я пацана. И тут же добавил: — А! Тогда понятно, почему ты такой спокойный. Если война, тогда, конечно, освободят.
Данила коротко кивнул головой и замолчал, откинувшись на упругое кожаное сиденье. Я включил автомагнитолу и тоже замолчал.
Вот сейчас выйдет из больницы Вовка Серов, и я ему сразу в жбан засажу. «Двоечку» — левой хук в голову, и правой прямой удар, тоже в голову. А потом пару раз ногами добавить! Чтобы выбить всю дурь из башки. Это же надо так засрать малолеткам головы. Дебилы! Вот, что бывает, когда перестаешь держать под контролем слишком рьяных товарищей. Нет, правы были древние, которые говорили, что нет ничего хуже, чем дурак с инициативой! А может это я виноват? Ведь именно я придумал всю эту хрень с национальным движением, славянским братством, соборностью и прочей ересью. Надо было вовремя остановиться, переключить внимание братьев Серовых на что-то другое. Так нет же, поленился, с головой ушел в бизнес: «схемы», «мутки», «комбинации», «движения». Вот теперь и придется расхлебывать то, что сам же и заварил пять лет назад.
Пять лет назад, в 2009 году, ко мне обратились за консультацией чиновники из мэрии. Ну как обратились? Просто в одном из разговоров, за бокалом пива, выяснилось, что есть некоторые инвесторы, которые положили глаз на здание Керченского детского дома. А поскольку на дворе стоял 2009 год, год, когда на Украину свалился треклятый финансовый кризис, вернее свалился он еще год назад, но деньги у власть имущих начали заканчиваться только сейчас. Именно поэтому о приближающемся кризисе керченские чиновники узнали на год позже, чем весь остальной финансовый мир. У нас ведь как: есть деньги — все отлично, нет денег — все ужасно, а подумать о том, что деньги скоро закончатся, мы не можем, «тямы» не хватает. Вот так и живем всю жизнь — гуляем на последние. Вечный пир во время чумы.
Получалась такая комбинация: есть инвесторы — люди с деньгами и желанием эти деньги потратить, есть комплекс зданий Керченского детского дома — бывший детский садик, стоящий в живописной местности, на берегу моря в черте города, и есть другое здание, которое находится в несколько другом месте, но тоже подойдет для нужд детского дома. Надо было только убедить руководство детского дома по-тихому перебраться на новое место. А в освобожденных от детей-сирот помещениях можно сделать шикарный пансионат. Схема просто идеальная: выгони никому не нужных детишек и засели вместо них богатых туристов. И если бы все это происходило хотя бы на два года позже, то никто не стал бы ждать согласия директора детского дома, выселили бы детей, да и вся недолга! Но на дворе стоял декабрь 2009 года, и в стране царила предвыборная истерия, народ разделился на два непримиримых лагеря: с одного боку — сторонники регионала Якубовича, а с другой стороны — последователи Тимошенко. И рисковать в такой опасный момент никому не хотелось. А вдруг после выборов директор интерната закатит истерику и начнутся проверки? Всем известна прописная истина: новая метла метет по-новому. Каждый раз, когда к власти приходят новые лица, они начинают свое правление с чисток: убирают старых, ненужных людей и ставят на их место своих, новых и проверенных. А еще хорошо устроить показательную «казнь» — посадить с громким разоблачением кого-нибудь из лагеря противников. Вот и получалась двойственная ситуация: с одной стороны, хотелось чиновникам из мэрии «отжать» детский дом, чтобы продать, а с другой стороны — боялись они возможных последствий. Вот, если бы как-то заставить директора детского дома самой выказать желание о переводе детского дома в другое место. Вот это было бы то, что надо. Именно для этого я и был нужен. Тем более что у моих лучших друзей Васи и Вовы Серовых, мать работала в том же детском доме.
Осмотрев здание, которое предлагали детскому дому взамен старого, я нашел много положительных сторон. Честно говоря, новое здание и расположением, и конфигурацией было намного лучше, чем старое. Я даже больше скажу, новое помещение открывало большое количество возможностей в финансовом плане. Была бы моя воля, я бы превратил детский дом в учреждение, которое могло не только обеспечивать себя, но и приносить прибыль.
Я «окучивал» директора детского дома в течение недели. И знаете что? Таки нашел я к ней подход. Ну а как по-другому? Не зря я все-таки считаюсь лучшим посредником и переговорщиком в городе! Сразу после Нового года детский дом переехал на новое место. Новое здание было старой, еще сталинской постройки. Одним из условий переезда было проведение комплексного ремонта и выделение из бюджета города территории бывшей автобазы, прилегающей к новому зданию детского дома-интерната. Ну и самое главное: мне удалось добиться того, чтобы все финансовые дела детского дома вела фирма «Альтаир», учредителями которой являлись я и братья Серовы.
И если в финансовом плане, все было хорошо: детский дом получил новое здание, с хорошим ремонтом, но не рядом с морем, а немного дальше, инвесторы получили старое здание детского дома, в котором уже вовсю шла перепланировка, ну а я получил свой бонус за посреднические услуги, то в плане самой работы с воспитанниками детского дома все было не так просто. Скажу честно: все было плохо. Дети были — оторви и выбрось. Малолетние хулиганы и беспризорники. Надо было найти какой-то способ объединить детей, дать им то, чего они все так страстно желали — семью. Каждый воспитанник детского дома мечтал только об одном — о семье. А что такое семья? Семья — это когда ты кому-то нужен, когда о тебе кто-то заботится, но и ты в свою очередь должен заботиться о других, на тебе тоже лежит ответственность за чью-то жизнь и судьбу. Я не мог дать семью каждому из детей, но я мог дать им общую цель, идею, которая, возможно, сплотит их в общую группу — некое подобие семьи.
Такой целью я и выбрал — воспитание в сиротах, идеи их превосходства над другими. То есть то, что противоречило всеобщему окружающему мнению о воспитанниках детских домов. У нас ведь как? У нас принято считать, что если ты сирота и тебя воспитывают в государственном заведении, то значит, что из тебя ничего путного не вырастит. А я пытался дать понять этим сорванцам, что это не так, что они могут быть лучше, чем дети, воспитанные в нормальных семьях. Ну если не лучше, то уж точно не хуже.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
