Только с вечерним приливом караван смог сняться и уйти в Ново-Мариинск. Из состава экспедиции на катере уехали двое рабочих. Васильев и Сеня Бессарабец остались в палатке, разбитой на берегу Нерпичьего залива. Отсюда предстояло начать поход по Канчалану. В Ново-Мариинске никто не мог сказать, как лучше добраться до Канчалана — на катере или пешим порядком и на лошадях по берегу. Двое жителей Ново-Мариинска однажды плавали на кавасаки вверх по Канчалану до Фактории. К сожалению, во время пребывания экспедиции в Ново-Мариинске этих людей нигде не могли найти, так как они уехали на рыбную ловлю. Единственно, что было как будто достоверно известно, это то, что если итти вдоль берега Нерпичьего залива, то в 20–25 километрах должна встретиться какая-то большая река. Разведку отложили до утра.
Утром Васильев, взяв бинокль, полез на гору обследовать местность. На юге километрах в пятнадцати, над поселком Ново-Мариинском возвышались ажурные радиомачты; справа за заливом тянулась высокая горная цепь Золотого хребта, а влево, переходя постепенно в тундру, вдоль Анадырского лимана, виднелись горы мыса Толстого. Впереди слегка всхолмленную кочковатую тундру рассекали ручьи-, но большой реки не было нигде видно. На западе километрах в пятнадцати блеснула полоска воды, но ее нельзя было признать за большую реку. Повидимому, это было одно из многочисленных озер, разбросанных в тундре. Ровная береговая полоса прерывалась спускавшимися в залив обрывами. Таким образом выяснилось, что путь на лошадях возможен был только по тундре. Сразу же возникал вопрос, каким образом двум людям справиться с упрямыми, одичалыми лошадьми. Оставалось одно — сидеть у залива и ждать, чтобы из Ново-Мариинска подошло подкрепление.
К вечеру с лимана потянулись тучи и через полчаса сплошь покрыли все небо. Ветер усиливался. Палатку раскачивало с такой силой, что ее полы пришлось укрепить камнями. Брезент, покрывавший груз, несколько раз сбрасывало и уносило за много метров в тундру. Пришлось также и его укрепить кучами камней.
В заливе разыгрался шторм. Волны набегали на берег и разбивались о прибрежные камни и гальку, стекая шумными потоками обратно в залив. Вода все ближе и ближе подходила к палатке. До отлива оставались считанные минуты. Вода как будто бы остановилась на одном уровне, и только отдельные волны лизали полы палатки своими длинными языками. Наконец, начался отлив.
Так шли дни за днями, а подкрепления из Ново-Мариинска все не было. Ожидание становилось тягостным.
Посидев 4 дня, Васильев предложил Сене самостоятельно тронуться в путь. С вечера приготовили весь груз, еще раз прикинув его вес. Оказалось, что на каждую лошадь приходилось от 60 до 80 килограммов. Семен занялся починкой упряжи, а Васильев — упаковкой научных инструментов.
Наутро, чуть свет, путники вылезли из спальных мешков и, наспех выпив по кружке чая, принялись за разборку палатки. Все шло очень хорошо, и времени на сборы потратили немного. Самым сложным была поимка лошадей, но и это удалось сравнительно легко, так как лошади были стреножены. Пойманных лошадей по одной или по две привязывали к кустам и крупным камням. Наконец приступили к вьючке. Сеня, не жалея сил, так туго стягивал веревки на спине у лошадей, что казалось — вьюки не свалятся и через неделю. За первой лошадью шла вторая, третья… Когда семь лошадей стояли уже навьюченными на привязи и оставалось еще столько же свободных, заметили, что у первой лошади веревки сильно ослабели и вьюки сбились на одну сторону. Причина стала ясна. Пока навьючивали семь лошадей, прошло не менее трех часов. За это время вздутые от травы лошади подтянулись, и веревки естественно ослабли.
К двум часам дня все же навьючили всех лошадей. Научное оборудование и инструментарий укрепили на более спокойных животных. На привьючку оставались легкие, но громоздкие вещи — железная печь с трубами и радиомачты. Наконец и этот груз был закреплен, и, разделившись на две партии по 7 лошадей в каждой, приготовились выступать. Предстояло продвинуться в тундру, а затем итти параллельно берегу до встречи с рекой, к которой надеялись подойти к вечеру. Неояшданно стряслась новая беда. Один из жеребцов задел вьюком за кусты, — загремели печь, трубы и складные радиомачты. Ближайшая лошадь шарахнулась в сторону, потянула за собой другую, третью, и началось массовое бегство. Перепуганные животные без оглядки понеслись в глубь тундры. От быстрого бега вьюки съезжали на животы и щекотали лошадей, что пугало их еще больше. Некоторые приходили в форменное бешенство и били вьюки ногами, чтобы поскорее от них отделаться. К счастью, более слабые лошади скоро выбились из сил и, остановившись, задерягали других. Груз оказался разбросанным по тундре, собирать его пришлось до позднего вечера. Продвижение к реке откладывалось на неопределенное время.
Наконец долгожданный катер вечером причалил к берегу и привез на помощь к Васильеву и Семену Скляра, моториста Желобкова и рабочего Васю Первака. Сборы отложили до утра. Васильев и Скляр пошли в тундру посмотреть лошадей. Вдруг в заливе они заметили плывущего человека. Сильными взмахами рук он удалялся от берега все дальше и дальше, по направлению к видневшейся лодке. Сделав еще несколько взмахов, он влез на борт. Только тогда стало понятно, в чем дело. Вытащенную на берег лодку подхватило волной и начало уносить в залив. Несколько минут промедления — и лодка была бы безвозвратно потеряна. Первым заметил беду Первая и, не раздумывая, бросился в воду. Забравшись в лодку, он погреб руками к берегу, и через пару минут «беглянка» была водворена на место.
Повьючка
Фото И. Скляра
Проверив лошадей, Скляр и Желобков уехали на катере в Ново-Мариинск. Утром Васильев и рабочие пустились в путь. Вьючка лошадей прошла очень быстро. Васильеву досталось вести четырех лошадей, а рабочие взяли по пяти. Но и на этот раз не все обошлось благополучно. Во время прыжка через ручей у двух лошадей ослабли веревки и вьюки; оборвавшись, они остались на месте, а лошади, почувствовав свободу, побежали обратно в лагерь. Погони за ними не устраивали, так как знали, что лошади далеко не уйдут, а если приняться их ловить, то можно растерять всех остальных.
Путь оказался нелегким. Впадавшие в залив ручейки сильно вздулись от прилива, и так как обходить их было очень далеко, то приходилось переправляться в брод. Уже более десяти километров отряд отошел от лагеря, а впереди ничто не указывало на близость реки. Только к вечеру открылся, наконец, вид на желанный Канчаланский лиман. Семен и Вася Первая со своими лошадьми пришли значительно раньше Васильева, они успели развьючить животных и пустить их пастись в тундру.
