Местная элита
За пределами Рима — в Италии, а постепенно и в провинциях — следует принять во внимание еще одну категорию богатых граждан: «знатных в своем отечестве» (domi nobiles) — представителей местной, региональной и даже провинциальной аристократии, занимавших муниципальные должности. Они составляли третью группу того, что называют «элитой». Некоторые из этих италийцев и большинство провинциалов не были римскими гражданами, хотя со II в. до н. э. приобретение римского гражданства было облегчено «латинским правом» (ius Latii). Одна из главных черт этого права, которым обладали некоторые италийские колонии, латинские колонии, а после Союзнической войны — Цизальпинская Галлия, и, наконец, при Империи — все многочисленные галльские провинции, — состояла в том, что после пребывания в муниципальной должности человеку предоставлялось римское гражданство. Состояние этой знати могло иметь самое разное происхождение, но земля тем не менее ценилась выше всего, так что должностные лица на местах также обычно происходили из окрестной земельной аристократии.
Низшие слои общества и рабы
Бо́льшая часть торговавших в Риме и других городах не принадлежала ни к категории богатых дельцов, ни даже к тем слоям, из которых пополнялась элита на местах. Вместе с ремесленниками они составляли многочисленную группу, но это не был «средний класс» в современном смысле слова. Среди них многие были вольноотпущенниками, к чему мы еще вернемся. На деле мелких торговцев (negotiatores и mercatores) следует объединить с мелкими землевладельцами: это были низшие цензовые классы, из которых рекрутировались легионеры, что и было для небогатого человека основной государственной службой. Между прочим, помимо того что этот общественный слой нес немалые потери в ходе оборонительных и захватнических войн, италийские крестьяне сильно страдали от конкуренции из-за моря, а рабский труд мешал жить поденщикам. Обеднение и ослабление крестьянства наряду с его бегством в Город — одна из основных черт двух последних веков Республики. Многие влились в массу «пролетариев» — тех, от кого государство ожидало лишь потомства (proles). Они не несли воинской повинности и не платили налогов, зато, чтобы уравновесить права и обязанности, составляли центурию вне классов — capite censi («сочтенные по головам»). Для решения этой проблемы предлагались два пути, каждый из которых порождал новые трудности: аграрные законы, позволявшие раздавать наделы общественной земли (ager publicus) и возвращать в деревню городских безработных, и военная реформа, позволявшая пролетариям заниматься воинским ремеслом. Преимущества были очевидны, но и недостатки велики. Изъятие земли у тех, кому она уже была выделена или сдана в аренду, порождало гражданские смуты в Риме и экономические неурядицы в Италии, которые стали причиной требований, прозвучавших в ходе Союзнической войны. Профессионализация же легионов повлекла за собой усиление личной власти военачальников и поставила проблему пенсий ветеранам, решенную, если это можно назвать решением, созданием колоний в Италии и провинциях.
Кроме того, было множество рабов: последние два века Республики — эпоха распространения рабства, неразрывно связанного с расширением римских владений. Постепенное завоевание всего Средиземноморья привело, по крайней мере в некоторых регионах, к концентрации земельной собственности и сопровождалось обогащением землевладельцев, изменившим образ жизни римлян. И в Риме, и в сельских поместьях появилось множество домашних слуг, но это была еще не вся невольничья рабочая сила: много рабов было и в рудниках, и среди гладиаторов, и в мастерских. А что такое раб? Это вещь (res), находящаяся в чужой собственности; ее можно продавать, покупать, завещать, но ее, как и всякую собственность, выгодно содержать достаточно хорошо, чтобы она сохранялась и приносила пользу. Большинство так и понимало дело, но не надо забывать, что у всякого, кто имел на это средства (включая вольноотпущенников), был хотя бы один раб. Даже сами рабы могли владеть своими «заместителями» (vicarii) — рабами рабов. В то же время раздавались голоса, в том числе и среди юристов, что люди по естественному праву равны, а между тем гражданское римское право почитает рабов за ничто{40}.
Наконец о женщинах
Наиболее известные нам женщины эпохи Республики — безусловно, женщины верхних социальных слоев, супруги и дочери всадников и сенаторов: ведь именно о них прежде всего сообщают письменные источники. Что касается моды высекать надписи: надгробные, храмовые и почетные, — то она была еще не очень распространена; вследствие этого мы плохо знаем как муниципальную «буржуазию» (насколько применимо это слово) тех времен, так и низшие слои населения, причем и мужчин, и женщин, за исключением отчасти воинов. Впрочем, экономическая литература, как, например, пособия Катона и Варрона, отводит важное место сельским рабам. Поэтому следует читать Катона{41}, который скрупулезно перечисляет обязанности ключницы (vilicae officio) в сельском поместье: она не должна быть расточительна (luxuriosa), слишком часто видеться с соседками, принимать гостей у себя и сама обедать вне фермы. Зато она следит за уборкой в доме, приготовлением пищи, за птичьим двором и съестными припасами, не забывая в определенные праздничные дни почитать домашние лары венком из цветов, сплетенным ею и подвешенным у очага. Управляющий (vilicus), за которого ее выдал замуж хозяин, должен быть ей верен, не искать других женщин и держать ее в страхе, чтобы она должным образом исполняла свои обязанности. Оба они должны целиком посвятить себя хозяйству, чтобы не допустить никакого убытка, который хозяин был бы вынужден потом возмещать.
Отрывок из Варрона{42} — диалог с неким Коссинием — дает нам очерк жизни невольников-пастухов середины I в. до н. э.: «Для крупного скота <нужно выбирать> пожилых пастухов, для мелкого можно и молодых. На горных пастбищах можно увидеть молодых, обычно с оружием, а в поместьях скот пасут не только юноши, но и девушки. Пастухов должно обязать целый день быть на пастбище и все стада пасти вместе, ночью же каждому быть при своем стаде. Все они да повинуются главному пастырю. Людей надо выбирать сильных, проворных, ловких, со здоровыми конечностями. <…> Все состоящие при одном главном пастыре должны брать себе на день пищу особо, а вечером трапезовать вместе. Продолжать же род тем пастухам, что всегда находятся в поместье, нетрудно, ибо они всегда найдут на ферме подругу, а пастушеская Венера иного не требует. Тем же, кто ходит со стадами на горные пастбища и в лесистые места, защищаясь от дождя не на фермах, а в утлых хижинах, некоторые агрономы считают полезным давать жен, чтобы те сопровождали пастухов, готовили им еду и делали их более надежными. Однако такие женщины должны быть крепки, но не уродливы; во многих местах они не уступят мужчинам в работе: умеют пасти скот, носить дрова, варить обед и стеречь утварь вокруг хижины. Что же до кормления детей, скажу, что эти женщины обычно бывают и матерями, и кормилицами. Тогда Коссиний поглядел на меня и молвил: "Как я слышал от тебя, когда ты был в Либурнии, то видел там матерей, которые вместе с вязанкой дров несли младенца или двух: эти женщины доказывают, что наши роженицы, несколько дней лежащие в постели, хрупки, как тростинки, и достойны презрения". Что же касается недугов пастухов и стад, которые можно лечить без врача, у главного пастыря должны быть пособия. Да и вообще, не умея читать, он не справится со своим делом, ибо не сможет правильно вести счет хозяйским стадам».
Этот текст заслуживает внимания в целом ряде отношений: кроме объективного, весьма редкого описания жизни рабов на отгонных пастбищах, в том числе и женщин, мы встречаем здесь честно выраженное презрение к женщинам со стороны мужчин, не желавших знать о страданиях и опасностях, связанных с деторождением, даже когда речь шла об их собственной социальной группе. Кроме того, текст лишний раз напоминает, что браки среди рабов заключались по воле хозяина, чаще всего для умножения «говорящих орудий», но в те времена эти браки не имели никакой законной силы. Хотя в надписях встречаются термины uxor и coniunx («несущая брачное бремя»), это было лишь сожительство (contubernium), которое хозяин мог расторгнуть по своему произволу, не обращая внимания на родительские чувства.
Перемены последнего века Республики
В ходе республиканской эпохи распространение римского владычества на все Средиземноморье расширило также и умственный кругозор. Уже во II в. до н. э. Катон тщетно боролся с растущим влиянием эллинизма и старался поддерживать древнейшие традиции. Надвигалось новое течение, приводившее к большей гибкости брачных уз наряду с большей открытостью умов. Между прочим, знаком уважения к женщине в это время была первая надгробная речь в честь женщины, произнесенная в 102 г. до н. э. Квинтом Лутацием Катулом в память его матери{43}. Но Италии, чтобы получить права римского гражданства, еще потребовалось вести Союзническую войну, и движение за уравнение в правах всех жителей полуострова давало Республике далеко не только выгоды: в самой деятельности политических учреждений, связанных с Городом и не приспособленных для такой обширной территории, произошли глубочайшие расстройства, открывавшие путь к соблазнам личной власти.
