Когда у мыслителей быстро вертится мысль, у не мыслящей публики кружится голова.
Торжество исторической критики — из того, что говорят люди известного времени, подслушать то, о чем они умалчивали.
История не учительница, а надзирательница, magistra vitae:[3] она ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков.
Некоторые думают, что стоит только обозвать всех дураками, чтобы прослыть умным.
Его глупость не в привычке болтать глупости, а в убеждении, что другие считают их умными вещами.
Утопающие при кораблекрушении бросаются с корабля в воду, чтобы не утонуть на корабле, и тонут в воде, а не на корабле.
Кто смотрит из света во враждебную тьму, не видит никого из своих врагов, но служит мишенью для всех них.
Крупный успех составляется из множества предусмотренных и обдуманных мелочей.
Две половины — в жизни брачная пара.
Наблюдение чужих пороков очень полезно для самоисправления: собственный порок становится особенно противен, когда увидишь его в другом и почувствуешь, как неприятно обладать тем, что сейчас осмеял, ибо мы любим осмеять всех и вся, кроме себя и своего.
Смотря на нын[ешних] женщин, сознаешь верность филос[офского] определения, что человек есть разумное животное; разумность не мешает им быть животными и даже помогает им становиться непохожими на людей и в том, в чем похожи на них животные.
Ф. Дм. говорил так много и скоро, что только на другой день успевал не то что обдумать, а только вспомнить сказанное вчера.
Природа — зеркало, т.е. отражающая пустота для того, кто в нее смотрится: он может видеть в ней только сам себя, свое внутреннее содержание.
На Зап[аде] каждая научная идея, каждое историческ[ое] впечатление при дрессировке ума и навыка превращается в убеждение, что в массе есть суеверие; причина — быстрое распространение, оборот идей.
С Ф. можно быть только в иронических отношениях.
Еф. — Из всех малоумных баб она наименее умная, потому что наименее баба.
Всем можно гордиться, даже отсутствием гордости, как от всего можно одуреть, даже от собственного ума.
Почему о н и такие пустые люди, хотя ведают такие важные интересы? Да от них не требуется ничего, никакого содержания, кроме их присутствия, факта, что они есть.
Хитрость не есть ум, а только усиленная работа инстинктов, вызванная отсутствием ума.
Богатые вредны не тем, что они богаты, а тем, что заставляют бедных чувствовать свою бедность. От уничтожения богатых бедные не сделаются богаче, но станут чувствовать себя менее бедными. Этот вопрос не пол[итической] экономии, а полицейского права, т.е. народной психологии.
В 1860-х г[одах] мыслили т[а]к торопливо, что не могли догнать собственных мыслей, и потому тех, кто не спешил, считали отсталыми.
Чтобы править людьми, нужно считать себя умнее всех, т.е. часть признавать больше целого, а так как это глупость, то править людьми могут только дураки.
Из всех толков о законности, о праве кр[естья]не и горожане вынесли только притязательное сознание своих правов.
Художник, что зеркало, которым дорожат только потому, что оно дает зрителям возможность любоваться самими собой.
Есть умные люди, которые дуреют от собственного ума, и есть дураки, которые умнеют от чужой глупости.
Художник знал, что делал, когда придавал оригиналу такое выражение; но оригинал не знал, что делал, когда принимал такое выражение.
Мужчина, любя женщину, старается быть ей нравственно полезным; женщина, отвечая на его любовь, желает быть ему эстетически приятной. Первый добро принимает за красоту, вторая красоту за добро: в этом половое различие нравственного понимания.
Шмоллер — не социалист, но ученики его — социалисты. Магомет — не магометанин, но магометане — все последователи Магомета.
Свой благородный дворянский долг р[одовитое] дворянство реализовало в поземельные банковые долги.
На дураков есть хоть одно средство — смех, а на дур, как на грех, и мастера нет.
Воображение на то и воображение, чтобы восполнять действительность.
Наука стремится все пороки объяснить болезнями, а моралисты все болезни производят от пороков. Скоро к удовольствию судей и врачей преступников будут лечить, а больных наказывать.
Сколько понадобилось человеку пролить слез и крови, чтобы в себе подобном признать своего ближнего.
Глупость терпят за простодушие, но не наоборот.
Люди, которые, не имея своего ума, умеют ценить чужой, часто поступают умнее умных, лишенных этого уменья.
Указывают на любовь западников к иноземным словам. Наши западники все еще заучивают западные учебники слово в слово и не умеют передавать их своими словами. Для них западная культура все еще работа памяти, а не сознание.
Жизнь не в том, чтобы жить, а в том, чтобы чувствовать, что живешь.
Красивые женщины в старости бывают очень глупы только потому, что в молодости были очень красивы.
Многие умирают спокойно не потому, что думают о будущей жизни, а потому, что не умеют понять настоящую минуту: спокойствие здесь происходит не от силы веры, а от слабости размышления.
Особый вид помешательства — объяснять все глупости и мерзости сумасшествием. Помешанному все люди, кроме одного его, представляются сумасшедшими.
Не может быть самодержцем монарх, который не может сам держаться на своих ногах.
Портрет Спасовича — не портрет, а биография.
У этого художника очень хорошее сердце, но плохая кисть.
Его глаза имеют право быть тусклыми: они пролили столько света вокруг себя.
Умирают равнодушно не по силе веры в будущую жизнь, а по непониманию текущей минуты и по забвению прошедшего.
Кони — карьера.
Есть люди, которые хорошо говорят, но плохо разговаривают, потому что их мысли хуже их слов, а чувства хуже самих мыслей.
Страсти молодости из потребностей сердца или инстинкта в старости становятся дурными привычками воображения.
Благородство души они носили в себе не как нравственный долг всякого человека, а как дворянское право, пожалованное им грамотой имп[ератрицы] Екатерины II, и возмущались как анарх[ическим] захватом, когда замечали в мужике или разночинце поползновение разделить с ними эту сословную привилегию.
Снег падал на черную з[емлю] беленькими, чистенькими звездочками, точно девичьи мысли. (5 апреля [18]93 г.)
Справедливость — доблесть избранных натур, правдивость — долг каждого порядочного человека.
Сладкая болезнь только у горьких пьяниц.
Чем больше злобились на него враги, тем больше он любил людей.
Чтобы иметь влияние на людей, надо думать только о них, забывая себя, а не вспоминать о них, когда понадобится напомнить им о себе.
В городах потому мало веры, что среди шума от езды по каменной мостовой не слышно колокольного звона.
Многие боятся смерти не как прекращения жизни, а просто как неприятности, соединенной с физической болью.
Если женщины чувствительно говорят об уме, то мужчины обязаны умно говорить о чувствах, те и другие по-своему выражают отсутствие того, о чем говорят (чем болят).
Темперамент — возбуждаемость, сумма и степень ощущений и желаний; характер — сдержанность, степень самообладания.
Есть люди, в которых самые пороки милее и безвреднее, чем у иных добродетели.
Женщина начинает размышлять только, когда начинает говорить, а говорить начинает, когда начнет чувствовать; ее ум — бухгалтер ее языка, а язык — секретарь ее сердца.
Богачи из людей, которые добывают деньги, чтобы жить, превращаются в людей, которые живут, чтобы стеречь деньги, которых им некуда девать.
У него нос длиннее его обоняния.
Изысканность — дурного вкуса признак.
Разномыслие от чего: видят один предмет, но смотрят с разных сторон.
Петр I делал историю, но не понимал ее.
Это все герои, которых преждевременная смерть спасала от заслуженной виселицы.
Ученые диссертации, имеющие двух оппонентов и ни одного читателя.
Чистая филология производит впечатление человека, который, пустившись в путь, второпях забыл, куда и зачем он идет (специализ[ация] науки).
Поколение спит на краю бездны; жаль, что оно исчезнет, не дав урока преемникам, — сорвется и разобьется раньше, чем проснется.
Видимая рассеянность иногда происходит не от недостатка наблюдательности, а от избытка впечатлительности: не хотят замечать окружающего, чтобы сохранить веру и спокойствие.
Их прагматизм навыворот — признает следствие причиной только потому, что они узнали причину после следствия. Их мысли идут в обратном порядке с явлениями.
Он перестает понимать вещи, как только начнет о них размышлять.
Ваше дело творить без сознания, наше — понимать без творчества Ваши создания.
