Теперь Адам увидел, насколько уязвим его дед, и почувствовал прилив жалости к нему. Он взял его узловатую руку и поднес к своей щеке.
— Я прощаю тебе, дедушка, — мягко произнес он. — Как сказала тетя Сидония, что было, то прошло. И, думаю, что по-своему ты страдал не меньше моей мамы.
— Интересно, простила бы она меня, — вздохнул граф. — И простит ли, если мы встретимся в загробной жизни. Лично я считаю, что любая религия — пустая болтовня, что нет никакой загробной жизни, но могу и ошибаться. Но тем не менее я страшно расплачиваюсь за свои грехи. Сидония сообщила тебе, что яхта лорда Фейна случайно взорвалась. Но это ложь. Было совершено преднамеренное убийство. — Адам отпустил его руку. — Перекати мою коляску через комнату. Я должен показать тебе что-то еще.
Гадая, какие же последуют новые откровения, Адам взялся за ручки инвалидной коляски и покатил ее в указанном направлении.
— За этой картиной находится сейф, — сказал старик, показывая на пейзаж, изображенный на холсте. — Возьмись за правую сторону рамы и отодвинь ее в сторону. — Адам послушался. В стену был вмонтирован стальной сейф. — Вот ключи, — продолжал лорд Понтефракт, вытаскивая из кармана халата два ключа. — Бронзовый ключ от верхнего замка, стальной от нижнего. Поворачивай их налево, а не направо. — Адам сделал так, как ему велели. — Внутри находится обитая бархатом коробочка. Вынь ее и открой.
Адам вынул коробочку из сейфа и открыл крышку.
— Господи, — прошептал он. — Что это такое?
Перед ним лежал огромный розовый бриллиант величиной с яйцо.
— Его называют «Глаз идола».
— Огромный драгоценный камень, — с трепетом в голосе проговорил Адам. — Припоминаю, что мама что-то говорила о нем.
— Мой отец похитил его из храма в Лакнау вскоре после битвы у Пласси. Камень не был глазом. Он лежал в одной из четырех рук статуи богини Кали. Осмелюсь предположить, что ты мало что знаешь о религии индусов. У них три главных божества: Брахма — создатель, Вишну — хранитель и Шива — разрушитель. Жена Шивы — Кали, которая почитается как олицетворение разрушения и смерти. Возможно, ты слышал о таггис?
— О душителях? — спросил Адам, все еще не отрывая глаз от огненной красоты камня.
— Да. Об индусах, которые бродят по стране и душат двадцать или тридцать тысяч человек в год, освящая все это именем Кали. Лорд Бентинк провел кампанию двадцать лет назад, чтобы ликвидировать их, но к тому времени им уже удалось поубивать лишь одному Богу известно сколько англичан и индусов. Я к тому, что Кали — это могущественная богиня. Ее обычно изображают в виде черной фигуры с раскрытым ртом и высунутым языком, обвитой змеями, танцующей на трупе. В ее ушах вместо сережек висят мертвецы, ее бусинки — черепа. Ее предназначение — наводить страх, и она наводит его на индусов. Мой отец поступил чертовски глупо, что спер этот камень — может, даже вернее будет сказать, не глупо, а самонадеянно, — но он не почитал индийских богов. Как бы там ни было, но несколько месяцев назад я начал получать письма с угрозами в адрес моей семьи, если я не верну «Глаз идола» в храм Лакнау. До последних дней я отмахивался от этих записок, как от писанины сумасшедших.
Адам взглянул на деда.
— Вы думаете, что ваш сын и его семья были убиты преднамеренно?
— Вот именно. Это не простое совпадение. Кроме того, вчера по почте я получил вот это.
Он вынул клочок бумаги из-под пледа и передал его Адаму. Молодой человек развернул листок. Дешевая, запачканная чернилами бумага, но, несмотря на это, неряшливо написанные слова производили впечатление: «Сначала семья. Потом вы. Именем Кали».
Впервые после приезда в Понтефракт Холл Адама обдало холодком дурных предчувствий.
— Но, дедушка, вам грозит опасность! — воскликнул он.
Старик пожал плечами.
— Возможно. Я нанял еще двух ночных сторожей. К тому же, что за опасности могут существовать для человека моего возраста? В любом случае я долго не протяну. Поэтому, если какой-нибудь грязный нищий заколет меня, то, возможно, я и заслужил это, ибо все эти годы выступал против соотечественников своей матери. Но, Адам, я говорю тебе все это не просто так. Опасность грозит не только мне. Она нависла также над тобой и Сидонией. Если эти люди настолько кровожадны, что взорвали яхту, то все мы оказались в опасном положении, верно?
— Естественно.
— Поэтому, Адам, ты должен возвратить «Глаз идола» в храм Лакнау. Может быть, Кали и является языческой богиней, хотя мне иногда кажется, что она настоящая богиня, но это их богиня, так же как и этот камень. Поклянешься ли ты мне, что отвезешь камень в их храм?
Адам был здесь совершенно посторонним человеком. Теперь же он стал близким и своим, наследником одного из богатейших состояний в Англии. Но на мгновение он стал опять чужаком, узнав о тайне своего происхождения от индийской женщины. Самая большая ирония заключалась в том, что гордые де Веры платили теперь кровью за то, что похитили столетие назад. Хотя Адаму и было непонятно, почему через сто лет какие-то таинственные личности или отдельный человек вдруг стали требовать возвращения этого камня, у него даже не возникало сомнений в том, что он должен выполнить просьбу деда. Он был последним мужчиной из рода де Веров, наследник этого рода, и был обязан исправить совершенное в прошлом преступление. К тому же воображение рисовало ему необычайные приключения. Его юная кровь просто забурлила от предвосхищений.
— Конечно, дедушка, — согласился он.
Старик откинулся на спинку своего кресла, на лице его отразилось чувство облегчения.
— Через шесть недель из Лондона в Бомбей отплывает пароход «Звезда Востока». Я прикажу своему управляющему заказать тебе билет, и ты сможешь отплыть туда сразу же после бала, который организует Сидония. Индия необычная страна, но мы обязаны ей своим богатством, она у нас в буквальном смысле в крови. Тебе не помешает познакомиться с ней.
Индия! Взор Адама опять упал на огромный розовый бриллиант, который он все еще держал в руке. Для молодого человека, который не побывал еще даже в Лондоне, Индия воплощала в себе всю сказочную привлекательность Востока.
Показав глазами на бриллиант, дед добавил:
— Понятно, что ты должен будешь вооружиться.
— Ну, душечка, сомнений нет, ты забеременела.
Старуху звали мать Кроуфорд, известную в Уайкхем Райзе повивальную бабку. Лиза зажмурилась.
— Бедняжка, знаю, о чем ты думаешь: как сообщить об этом отцу, нашему приходскому священнику? Да, согласна, дело трудное, — прокряхтела старуха.
