пролегла от шеи к подбородку. Рот коснулся уголка губ.
— Мой сладкий Кексик…
Дурман бил хлеще плетей. Сердце стучало набатом. Ещё немного и моя стена обрушиться, а этого допускать нельзя. Нет уж! Я не намерена прощать ему все те оскорбления и домогательство. Не со мной!
Ладонь мажора нежно заправила прядь моих волос за ухо. В лицо смотрели дурманящие синие глаза, которые внимательно изучали. Черт! От этого взгляда таяла как свечка. Снова губы гуляют по шее и вискам.
— Ты хочешь… Зачем лишать друг друга приятных минут? — последняя фраза — и я сдамся. Мне нужна дистанция и срочно.
— Я не могу так. Мне нужно хотя бы принять душ.
Мажорчик отстранился и рассмеялся:
— Я не брезгливый, но если для тебя это так важно, то душевая есть. Вон там. Правда, без должных удобств.
Он откинулся на диване и терпеливо поправил брюки в районе ширинки.
— Сойдёт. Я быстро…
— Очень быстро, — ввернул требовательно. — Иначе вышибу дверь и овладею тобой прямо там.
Похабно подмигнул. Сдержала ухмылку и скрылась за дверью душевой. Задвинула защёлку и включила воду шумным напором.
Сколько времени нужно, чтобы этот Аполлон отрубился? Фиг знает. Надо было обратить на это внимание в инструкции. А если чудо-снотворное не подействует на него? Тогда тебе, Викуся, придётся словить кайф, если, конечно, он не врёт. А если уснёт, то что делать с его тушкой? Просто уйти — не в моих принципах. Прощать его даже не собираюсь. Вообразил о себе слишком много этот наглец. Самовлюблённый болван обязан ответить. Да так, чтобы спермотоксикоз надолго утихомирился. Но что?!
Кажется, прошло уже предостаточно времени для наступления крепкого и здорового сна. Я на пять раз могла бы вымыть за это время себе голову и сбрить все заросли. Если не выносит дверь в душевую, значит, эффект достигнут.
Выключила воду и на цыпочках вышла к нему. Картина представшая передо мной вызвала довольный восторг. Породистый доберман вальяжно развалился на диване. Одежда его покоилась на подлокотнике, а самую интимную часть прикрывала рубашка.
Какой предусмотрительный, уже разделся и приготовился к плотским утехам. Хрен тебе! Тихонько подошла к нему.
— Эй? Неужели Вы соизволили уснуть и лишить животной страсти моё изнывающее тело? Вы — подонок, месье! — довольно хихикнула, заглянув в его волевую мордашку.
Жеребец спал сном младенца. Ух, чёрт! Когда он так ангельски сопит, так и хочется сказать ему, что стану его рабой. К счастью, одно с другим не вяжется и потому могу смело делать с ним всё, что захочу. А что с тобой можно сделать? Взор опустился на место прикрытое рубашкой, которое значительно выделялось. Идея вспыхнула ярким факелом, осыпав пеплом мою шальную голову. Придумала!
Выудила набор для мехенди, который давно уже валяется в кладези моей "кошёлкоавоски". Остался ещё с пижамной вечеринки у Тани, когда я рисовала на теле девушки индийские узоры для её предстоящей поездки в Гоа.
На голове выросли дьявольские рожки и кинула взор на его прикрытую часть тела. Способности бывшего татуировщика и художественный взгляд шеф-кондитера вырисовали в мозгу примерный эскиз рисунка, который замечательно подойдёт его элитному причиндалу.
Раскрыла коробочку, в предвкушении закусив губу. Взглянула последний раз на сопящую физию мажорчика размышляя над масштабностью своего поступка.
Нет, не спущу на самотёк. В следующий раз будет умнее, когда решит шантажировать несчастных девушек и посягать на самое святое.
Зажмурила один глаз и приподняла рубашку. Черт! Даже там всё идеально! Жеребчик на пять с плюсом. Втянула воздух, переводя дух очередного возбуждения от его натуры. Интересно, почему снотворное не полностью расслабило его дружка? Надеюсь, он не со мной там сейчас во сне кувыркается.
Викусь, включай профи! Несколько минут рассматривала зону для своего творчества. Мачо явно следил за идеальностью и гладкостью своего интимного места. Как удобно! Нет, индийские мотивы я тебе тут рисовать точно не стану, но вот под милого жирафа твоё мужское добро вполне сгодиться.
Улыбнулась и глянула на жеребчика. Ухмылка промелькнула на его спящей моське. Да, тебе понравится мой подарок.
Приступила к работе. На мошонке разместила передние лапки, шея жирафа уходила в соответствующую длине выпуклость. С минуту думала, стоит ли отодвигать крайнюю плоть. А почему нет? При каждом желании кого-то отшпилить, он будет видеть милейшие глазки своего питомца. Само тельце жирафа и задние лапки с хвостом оформила на лобке красавца.
С восхищением и любовью посмотрела на творение своих рук. Мать честная, я ещё никогда с таким умилением не смотрела на мужской член! Кино!
Теперь самцу недели три как минимум понадобиться, чтобы смыть моё художество. Лишь бы от месячного воздержания все его соки не излились инсультом в мозг. Собственно, меня это уже не волнует. Судьба не настолько жестока, чтобы свести нас в третий раз.
"На память от Кексика!" написала на нижней части живота, соответственно его взору, и чуть ниже — направление стрелки. Прикрывать его нового друга не стала — хне надо подсохнуть.
Собрала всё своё добро обратно в сумку и, найдя ключи от машины в его джинсах, последний раз глянула на жеребчика.
— Прощай, самец! — уронила я с толикой сожаления и спешно затрусила в направлении чёрного хода, незаметно миновав занятый персонал клуба.
5. Шеф
ГЕРМАН
Рингтон вызова настойчиво вбился в голову, из эха перерастая в иерихонскую трубу. Что такое?!
Фонтан эйфории от эротического сна со знойной брюнеткой ушёл в иное русло и исчез. Чёрт! Мелодия вынимала из дрёмы, сменяясь на жуткую боль в висках и тошноту.
А секс был вообще? Толком не продрав глаза, пытаюсь нащупать фигуру девушки рядом — пусто. В ванную, что ль, опять ушла? Нифига меня вырубило!
Прекратившийся вызов грянул вновь. По-любому Тоха. Вытянул руку на звук и поднял телефон с пола.
— Да, — испугался собственного голоса. — Ты, как всегда, очень вовремя.
— Беспалов, охренел?! Ты где, бля?! Серый рвёт и мечет…
— Я? — огляделся.
Да, я в клубе. В кабинете Васька. С чего меня тут вдруг вырубило? И где знойная тортоделка? На журнальном столике недопитое шампанское, нетронутые фрукты и сыр. Что происходит? Я уснул, а она свалила?!
— Кажется, я в клубе у Василя, — отвечаю бессвязно, окончательно продрав глаза. — Кексик?! — окликнул красотку, прислушиваясь к звукам в душевой.
— Чего?! — заминка на другом конце провода. — Какие кексы?! Ты там сладким объедаешься?!
— Ещё не въехал, — чистосердечно признался другу. — Вика! — крикнул снова, борясь с тошнотворными ощущениями.
Чего ж так плохо-то? Словно всю ночь пил всё без разбора.
— Так, я не
