любящая семья — береги ее. Но человек таков, что даже в Раю он попытается найти свой запретный плод. Дайте ребенку шоколадку, он все равно захочет ножницы, которые вы старательно прячете за спиной. Дайте пьянице алкоголя, и через некоторое время он попросит воды. Такова людская натура. Поэтому смертные жаждут бессмертия, а бессмертные — смерти.
* * *
На обед мы, как всегда, пошли в столовую. Ирен уже хотела пойти занимать очередь, но Локки ее остановил, схватив за руку.
— Притормози.
— А? Почему? Нужно идти быстрее, пока народу мало, — заметила Ирен и попыталась вырваться из его железной хватки.
— Сегодня обойдемся без этого, — сказал он и, схватив меня свободной рукой, потащил нас обеих к столику.
Когда мы сели, он начал искать что-то в своем портфеле. Через минуту в его руках была коробка для ленча и два небольших бумажных обертка. Мне Локки дал оберток побольше, а коробку вручил Ирен.
— А мне зачем? — Спросила я, сообразив, в чем дело.
— Твое питание мне тоже не нравится.
Я не возражала. Все-таки бесплатная еда, как не крути, притом, что я с вчерашнего вечера ничего не ела. А вот Ирен пока тормозила. Она с удивлением смотрела на коробку и через три минуты, когда все уже приступили к еде, выдала:
— Ты что, приготовил мне обед? Я же не просила.
У Локки дернулась бровь. Он жевал бутерброд, поэтому, к счастью, ответить ей не смог. Но по лицу видно было, что ему этого очень хотелось. А вот я не сдержалась.
— Да нет, просто после вашей вчерашней перепалки он подумал, что пластмассовая коробочка на обед будет питательный той еды, что ты тут ешь! — воскликнула я.
На шум обернулись почти все в столовой. Я показала рукой, что все в порядке, и они успокоились. Некоторые, кто надеялся увидеть драку, даже разочаровались.
— Что? Но заче… а-а-а… сарказм. Поняла. И незачем было так орать. — Ирен стало неловко. Она с обиженной гримасой принялась открывать коробку. Внутри была порция вареного риса с овощами, и два небольших кусочка жареной рыбы. Увидев это, Ирен еще с минуту просидела в замешательстве.
— Ух, ты, — шепнула она самой себе, — мое любимое.
— Знаю. Я заметил, что когда в меню есть рис и рыба, ты всегда берешь двойную порцию, поэтому я подумал, что возмож… — договорить Локки не смог, так как Ирен, визгнув «спасибо», зажала его в объятьях.
Я подавилась бутербродом. Увидев это, некоторые вокруг присвистнули. Ирен, на радостях еще пару секунд душила Локки, после чего принялась за свою еду. Парень, в свою очередь, еле проглотил застрявший в горле кусок бутерброда, с покрасневшим лицом, то ли от смущения, то ли от внезапного удушья. От всей этой картины у меня вырвался иронический смешок, но, пожалев друзей, я молча продолжила свою трапезу.
* * *
За каждой проблемой следуют ее последствия. Если у тебя есть какие-то проблемы, лучше всего будет решить их как можно быстрее, или хотя бы продумать план, чтобы хоть на время избежать последствий этой проблемы. Ведь если отдалять время решения, то со временем ты совсем забудешь об этой проблеме. Но даже если ты забыл о ней, она о тебе нет. В результате чего она даст о себе знать в самый неподходящий момент или, вернее, тебе попросту перегородят путь ее последствия.
Моя же проблема построила на моем пути огромную пятиметровую стену с колючей проволокой, которую охраняли грозные дядьки с дубинками. Я не решила проблему, и у меня даже не было плана, что дальше делать, в результате чего она загнала меня в тупик. Я мерила шагами дорогу возле школьных ворот, попутно врезаясь в уходящих школьников. Ирен и Локки уже ушли. Я притворилась, что тоже иду домой, но когда они скрылись за поворотом, то вернулась назад. Голова взрывалась от малейшей попытки мыслить — сказывался недавний стресс. Мне нужно было идти домой, но я никак не решалась перебороть свой страх. Поэтому я попросту зашла в школьный двор и плюхнулась на лавочку, безнадежно надеясь, что решение изволит прийти само. Бездельничать мне пришлось не долго.
— Зря ждешь, конец света прогнозировали лишь через пару лет, — прозвучало возле меня.
Подняв взгляд, я увидела перед собой Криса. Он стоял в метре от меня и, сунув руки в карманы, с явным упорством старался пнуть ногой кленовый лист, который будто намертво прилип к земле. Меня это рассмешило.
— А вдруг? Вот сидишь себе, никого не трогаешь, а тут БАЦ, и здоровенный метеорит, массой несколько тысяч тонн, приветствует твою голову. И единственная мысль, которая мелькнула у тебя тогда в голове, была: «Не видать мне больше домашних пирожков!», — засмеялась я.
Крис, оставив листочек в покое, сел рядом со мной на скамейку.
— Что верно, то верно, — согласился он.
Мне было непривычно видеть его таким расслабленным. Обычно, когда я с ним говорила в классе, от него исходили волны напряжения и недовольства, но чаще всего обычного безразличия. А сейчас он выглядел будто песик, которого выпустили с тесной клетки, не забыв на прощание дать косточку и помахать вслед платочком.
Я еле сдержалась, чтоб не засмеяться.
— Что? — удивленно спросил Крис.
— Да нет, ничего, — глубоко вздохнув, я успокоилась. — Ты выглядишь не так, как обычно.
— В смысле?
— Ну, не знаю, более открыто, что ли. Просто ты вечно какой-то замкнутый, отчужденный…
Парень пожал плечами.
— Просто не люблю находиться в тесном помещении с кучей народу.
— Клаустрофобия?
— Возможно. Называй это как хочешь.
Он закинул руки за голову и, откинувшись на спинку лавочки, закрыл глаза.
Так мы просидели минут пять. Мне Крис казался таким спокойным, я даже не слышала его дыхание. На секунду мне показалось, что он действительно не дышит.
— Эй, ты умер? — я помахала рукой перед его лицом.
Крис резко дернулся и открыл глаза. Его спокойствие мгновенно улетучилось.
— Как… С чего ты взяла? — громко спросил он.
Не ожидав такой реакции, я испугалась.
— Да я пошутила! Чего ты взъелся? Просто мне показалось, что ты не дышишь… — я, на всякий случай, отсела от него на край лавочки.
— Когда кажется — креститься надо, — буркнул он. — Ладно. Чего сидишь-то, без дела?
— Не знаю. Домой идти что-то не хочется. — Я неловко опустила взгляд и начала рассматривать шнурки своих кроссовок.
— Проблемы? — его голос звучал безразлично.
— Что-то типа того. — У меня не было причин врать ему, все-таки он не был похож на тех людей, которые, услышав что-то интересное, сразу начинают закидывать вопросами. — А ты чего
