Читаем без скачивания Сумрак в конце туннеля - Андрей Гребенщиков

В отчаянии я поднял глаза к небу: может, демоны отвлекут ее? Но небо было пустынным; заметно посерело, и луна зашла за горизонт, что говорило о близком рассвете.

«Все, Максимка, готовься — еще от силы час, и получится из тебя отличный деликатес для букашек».

Мой взгляд остановился на массивном крюке с поистершейся надписью «5 т», который с легким скрипом покачивался на ветру. «Как бы дать этим „5 т“ по башке этой козявке-переростку? Хотя… — мой взгляд остановился на покосившейся стреле крана, нависшей прямо над монстром. Основание крана значительно проржавело, казалось, еще немного, и он рухнет. — Вот только где мне взять это „еще немного“? Стоп! У меня же есть гранаты!!!»

Судорожно стащив с плеч рюкзак, я достал две стальные двадцатисантиметровые трубки с торчавшими из концов бикфордовыми шнурами. Каждое мое движение казалось громом, на который тут же сбежится весь местный террариум.

Прежде чем начать действовать, я внимательно осмотрел крепление крана. Все насквозь проржавевшее и ненадежное, — должно, нет, обязано получиться!

«Ох, жаль, шнуры коротковаты. На сколько они? Секунд на пять, не больше. Поджечь и бежать за рубку, не заботясь о тишине, а после взрыва, сразу через борт на набережную и подальше от этого места».

Установив гранаты, а точнее, поглубже затолкав их в щели креплений стрелы крана, я достал зажигалку и мысленно попросил Удачу хоть тут мне немного помочь. Увы — она смотрела на это дело несколько по-другому. Видимо, я, по ее мнению, еще не исчерпал свой лимит неудач, чтобы мне выдали бонус.

Судорожно прокручивая закостеневшими пальцами колесико зажигалки, я невольно выругался вполголоса. Раз, еще раз… пальцы в грубых резиновых перчатках не слушались. Мне было уже плевать и на монстров и на себя. Я настолько злился на все: и на гранату, и на зажигалку, что если бы огонек зажегся, то видимо, как дурак сидел бы и пялился на него, не вспомнив, а зачем, собственно, я его тут распалил. Мною овладело одно желание — зажечь этот чертов фитиль! Плюнув на безопасность, я снял перчатки и затолкал их за ремень. За этим занятием меня и застал шорох за бортом. Холодея от ужасной догадки, я медленно повернул голову в сторону звука и уперся взглядом в жуткие полушария глаз монстра. И не сразу понял, что множество светлых точек в черных ячейках — это отражения моего лица. Как будто я уже там, внутри, а жуткая тварь меня переварила, и остались одни воспоминания.

Страх парализовал настолько, что я не мог сдвинуться. Только перед глазами почему-то промелькнула стальная клешня Старика, поднятая в предупреждающем жесте, как на инструктаже. Учитель-то не сдался! Хотя, может, он и тварюг таких не встречал…

Голова чудища возвышалась над бортом, прямо под стрелой крана. Оно внимательно изучало меня, соображая, под каким соусом лучше подать малышам новый вид дичи…

Как сомнамбула, не отрывая взгляда от гипнотизирующих глаз насекомого, я медленно нажал пальцем на колесико зажигалки, вызвав в ответ появление чуда. Огонь животворящий! Он вывел всех из оцепенения. Жареный сталкер в рацион насекомого явно не входил и, испугавшись, что пища испортится, оно активно начало забираться на борт, еще более накренив своим весом баржу. Не дожидаясь, пока чудище взгромоздится на судно, я поджег фитили и рванул по качающейся, как во время шторма, палубе за возвышавшуюся на ней небольшую надстройку. Что там творилось за моей спиной, я уж проверять не стал — как-то не до того было.

Взрыв, по моим расчетам, или прозвучал слишком рано, или мешала качка, но за рубку удрать я так и не успел. Чудовищной силы удар взрывной волны толкнул меня в спину, придав нешуточное ускорение. Распластавшись на пузе, я проскользил почти через всю палубу и, подскочив как ошпаренный, не помня себя от ужаса и легкой контузии, даже не заметив препятствия в виде просвета между баржей и набережной, перелетел через борт и что было силы припустил к ближайшим руинам. Сзади, среди оглушающего грохота и скрежета раздираемого металла, слышалось полное боли и злобы стрекотание насекомого.

Остановился я, только когда мой изголодавшийся мозг отчаянно стал требовать кислорода. Перед глазами стояли огненные круги, а из груди вырывалось хриплое дыхание. В ушах до сих пор шумело — или после взрыва, или от чрезмерной нагрузки, а скорее всего, по обеим причинам сразу. Возвращаться для проверки результатов моего бегства не хотелось, да и не было сил. Оглянувшись, я в предрассветных сумерках заметил над воронкой заходящего в атаку демона. Шума крыльев насекомого в ответ не последовало, а через секунду охотник с характерным победным кличем взвился ввысь, унося в лапах извивающуюся личинку.

Это не моя битва. В данном случае: враг моего врага — мой друг. Хотя никогда не думал, что такое можно сказать про демонов…

Не помню, как я попал на станцию. Сознание урывками фиксировало дорогу назад, периодически выключаясь на прямых участках. Благо, никто мне по пути не попался — оказать сопротивление в таком состоянии я бы тупо не смог. Да и нечем было: из оружия у меня остался только верный «стечкин» да нож. Автомат заклинило осколком, попавшим в него во время взрыва. Правда, если бы не он, кусок железной трубы размером с ноготь был бы у меня в спине, и тогда я бы чувствовал себя несколько хуже, чем сейчас.

После того как массивные гермоворота открылись, я без сил свалился на руки постовым и провалился в спасительную тьму.

Первое, что предстало моим глазам, был сероватый докторский халат. Наверное, мой мутный взгляд был слишком выразительным и вопрошающим, поэтому мне сразу ответили на еще не заданный вопрос:

— Ты в госпитале на Тульской. Переутомление. — Доктор и сам неважно выглядел, похоже, этот диагноз был у него личным. — Полежишь еще немного — и можно будет вставать. Начальник станции давно тут вокруг палатки кругами ходит… Но тебе надо вылежаться. Иначе ничего не сможешь связно рассказать.

Он был прав, я бы еще поспал часок-другой. И потом, очень хотелось отложить до лучших времен рассказ о демонах, личинках и летающих монстрах. И особенно — о пропавшем сталкере. То, что с ним случилось, мне теперь в кошмарах сниться будет.

Но поспать мне не дали. Услышав голос врача, в палатку заглянул начальник Тульской и, с ходу отфутболив возражения доктора фразой: «На том свете все выспимся», бесцеремонно уселся возле меня.

— Рассказывай…

— Может, позднее? Высплюсь — сам приду.

— Ты че, ошалел? Безопасность станции на кону, а ты — «спать»!

Пришлось отогнать дрему и рассказывать. Я, как смог, описал свое приключение, уделив особое внимание насекомым.

Начальник станции выслушал меня и, кажется, поверил. Особенно его обрадовало уничтожение самого большого монстра. Мне пообещали разведать обстановку силами местных бойцов, окончательно взорвать вход в недействующую вентиляцию, а если выжило много личинок, опять обратиться за помощью в Полис. В таком случае меня пришлют сюда снова как уже опытного специалиста по насекомым (черт, еще приклеится кличка «энтомолог»). Что поделаешь — теперь такая служба. Я обязан вносить свой вклад в копилку общечеловеческого опыта. Меня этому учили, и я, как выяснилось, это умею.

Сейчас же меня даже не волновала, а прямо-таки ставила в тупик иная проблема: необходимость составления отчета. Я даже не представлял, с какого края подступиться к описанию того, что со мной произошло. Ох, и намучаюсь я с формулировками…

Я и не знал, что это такая радость — вернуться домой. Кратковременные отлучки на поверхность, которые были раньше, не считаются. Теперь я понял, что такое быть сталкером Полиса. Как минимум, это значит, что родные станции я теперь буду видеть не так часто, как мне хотелось бы. Но мне понравилось! Я чувствовал себя настоящим… Нужным. Не знаю кем, но никаких приставок «стажер» надо мной больше не висело. Наступило ощущение полного соответствия своему званию. Я — сталкер, а мой испуг остался далеко позади, на Тульской. Я смог преодолеть его. Выдержал свой последний экзамен. А еще я понял — только теперь — ту помпезную фразу, которую услышал от Полковника в четырнадцать лет: «Кто, как не мы, сталкеры, станет на защиту людей? Мы — действительно та надежда, которая освещает темный туннель будущего. С нами у человечества есть будущее и шанс на выживание».

Отныне мой сталкерский жетон больше не воспринимался тяжелым чужеродным предметом, оттягивающим карман. Он занимал свое место, прикрывая сердце от предательской пули или внезапного удара. Его тяжесть успокаивала и придавала уверенности в том, что все будет хорошо.

Андрей Гребенщиков

Здесь живут призраки

Сломай меня, ведь у меня внутритак много интересной хренотени!Не медли!Ну, давай — на раз-два-три…

Когда ты подле станешь на колени —ладони окунешь в меня, как в пруд,в надежде, что тщедушный головастикв них попадется,боль сомнет мне грудь,даруя ослепительное счастье.А нити, что идут от рук и ног,порвутся, будто жалуя свободу.

Сломай меня! — я сам ищу предлогстать частью голубого небосвода,прибитого гвоздями к потолкуответственным за смену декораций.

И после всем правдиво растолкуй,что куклам очень свойственно ломаться [1].

— Ну ты и дурак, — цедит сквозь зубы Дед.