от всего сердца, со значением, — ступай и увидишь». «И тогда я весь исполнялся молитвой и радостью», — вспоминал с душевным подъемом отец Ефрем. «Ну, уходи», — говорил с резкостью Старец, когда послушник чем-либо его опечаливал. И тогда — «сухость и Богооставленность», — вспоминал и свидетельствовал с горечью отец Ефрем.
Когда они решили уйти от «матфеевцев» и сойтись с «флоринитами»[11], нужно было составить некий документ. Во время своих ежедневных трудов в Катунаках отец Ефрем как-то подумал о том, что одну формулировку в этом Документе надо бы изменить, потому что в том виде, как ее написал старец Иосиф, она казалась неправильной. Через несколько дней он пошел к Старцу и отслужил литургию. После Божественной литургии говорит ему старец Иосиф: «Отец, будь внимателен, какой-то помысел отторгает тебя от меня». Отец Ефрем стал недоумевать, копаясь в памяти и ничего не находя. Наконец он вспомнил и был поражен. В другой раз он опять случайно чем-то обидел Старца и попросил прощения, но Старец не смягчился. «Иди, — сказал ему Старец, — и не приходи, пока я не пришлю за тобой». Прошли дни, духовно бесплодные. Наконец за ним пришел отец Афанасий. Во время Божественной литургии после стольких дней оставленности его вдруг посетила ликующая благодать. Он рассказал об этом Старцу. «Ну ладно, дитя мое, — сказал Старец по-отечески нежно, — разве ты не понял, что это я обнял и поцеловал тебя в духе».
На одной из литургий, произнося благословляющий возглас «мир всем», отец Ефрем подумал, недоумевая: «Но ведь это я от Старца получаю благодать, как же я могу его благословлять?» «Это Я благословляю», — услышал он голос, исходящий от епитрахили, и понял, что это — Дух Святой. Это Он благословляет через священника.
Иоанникий
Радовался старец Иосиф благодатному состоянию отца Ефрема: «Это я его сделал таким!» В то же время он всячески побуждал его к подвижничеству, и особенно одним напоминанием: «Иоанникий тебя ожидает…»
Монах Иоанникий жил в скиту Святой Анны и был ровесником отца Ефрема. Крепкий человек высокого роста, он был истинным чадом послушания. Познакомившись со старцем Иосифом и став его учеником, он был настолько предан ему, что говорил: «Отче, Бога я не видел, но видел тебя».
Прошло время, и как-то старцу Иосифу приснился сон:
вот он идет по дороге к какому-то городу; на подступах к нему он вдруг видит прекрасный загородный домик. «Чей это такой чудесный домик?» — спрашивает он. И слышит голос: «Этот дом был твой и отдан даром Иоанникию». Старец Иосиф рассудил так: либо о. Иоанникий обретет благодать, либо умрет.
И действительно, через некоторое время этот крепкий на вид человек был поражен наследственной скоротечной чахоткой, от которой он очень быстро умер. Старец Иосиф утешал его в страшных предсмертных страданиях, призывая к терпению, дабы тот венец, который уже был уготован ему от Христа, стал бы еще более сияющим. Отвечал ему Иоанникий: «Ах, отец, умереть бы мне поскорее, очень уж мне больно. Пусть венец и не будет таким уж ярким…»
В последний день, перед самой его смертью, старец Иосиф зашел к нему и сказал: «Иоанникий, когда вместе с Ангелом будешь уходить от нас, зайди попрощаться с нами». «Хорошо, отец, благословите». И в тот час, когда отец Иоанникий уже совсем отходил, монах, ухаживавший за ним, увидел, что он чем-то взволнован. Когда он спросил о причине, умирающий попросил удалить женщину, которая якобы находилась в келлии. Однако тут же успокоился: «Нет, нет, оставьте Ее — это Пресвятая». Тогда монах спросил: «Отец Иоанникий, а как ты понял, что это Пресвятая»? «Я Ее попросил прочитать „Богородице Дево", — ответил Иоанникий. — И Она прочитала целиком».
— А какую одежду носит Пресвятая?
— Красную[12].
Еще я Ее спросил: «Когда меня заберет Господь»? И она сказала: «Когда Ему угодно». Едва закончив фразу, отец Иоанникий отошел ко Господу. В этот день старец Иосиф и отец Арсений находились у себя в Малой Святой Анне и занимались рукоделием во дворике своей каливы. Внезапно Старец взглянул на небо и сказал отцу Арсению: «Иоанникий умер и зашел попрощаться. В добрый путь, чадо мое! Помни и о нас».
Старец Иосиф часто приводил Иоанникия в пример отцу Ефрему, подогревая в нем рвение: «Подвизайся, отец Ефрем, Иоанникий тебя ожидает». И действительно, об Иоанникии отец Ефрем всегда говорил с восхищением и даже как будто с завистью.
Благодатные состояния
Старец Иосиф возгревал в отце Ефреме рвение, укреплял его советами, словом и делом, умиротворял своим присутствием, но никогда не диктовал ему духовного пути. «Иди вперед, а я буду следовать за тобой и внимательно следить. Слезами ты снискал благодать, со слезами и продолжай». Сам, будучи опытным делателем умной молитвы, он не принуждал своего ученика к ней. Поэтому отец Ефрем утверждал, что не занимался умной молитвой, хотя и имел в ней некоторый опыт.
Как-то раз он находился в каливе старца Иосифа в скиту Малой Святой Анны. По благословению старца Иосифа, бдения с четками начинали здесь во второй половине дня незадолго до захода солнца. В то время, как отец Ефрем совершал свое правило, его стал отвлекать шум, доносившийся из расположенного напротив скита Святой Анны, где работали монахи. Отец Ефрем, желая сосредоточиться и избежать рассеяния ума, вдруг почувствовал, что ум вошел в сердце и продолжает совершать правило, ничем не отвлекаемый. Когда отец Ефрем закончил правило и пришел в себя, тогда снова осознал, что шум все еще продолжается. Так он познал на практике, что такое умная молитва.
Высокие духовные состояния, как мы уже отмечали, испытал он довольно рано. Щедрая благодать Божия покрывала отца Ефрема, возводя его в те области, о которых может судить только тот, кто сам соприкоснулся с ними: «Вкусите и видите» (Пс. 33, 9). Старец Иосиф часто говорил ему: «Дитя мое, так как ты успешно продвигаешься на духовном пути, то и сам мог бы обрести благодать. Но сам ты не смог бы ее сохранить». А иногда, исполненный радости, но и с осмотрительностью он говорил: «Очень спешишь, и я боюсь за тебя. Другие проводят целую жизнь в аскезе и не вкушают таких состояний». А ученик противоречил в простоте: «Отче, если Господь дает мне мясо, могу ли я просить у него сухих бобов?»
«Дух Святой невидим, но благодать
