«Люди уже заботятся о моих конях», — подумал наблюдательный возница. Кроме того, от него не укрылось и то, что солдаты заботятся ради него и еще кое о чем. О собственных ружьях, направив их прямо на него.
— Пассажир? — спросил он. — Нет у меня никакого пассажира, полковник. Просто груз до Толтепека.
Ортега отступил на шаг. Вновь заглянул внутрь дилижанса.
— Вот как — груз? — полюбопытствовал он. — В странной же упаковке путешествует ваш груз, кочеро! Черный костюм. Черная шляпа с круглой индейской тульей, которую носят прямо. И поглядеть только, как восседает этот груз на скамье дилижанса — словно он живой и имеет две руки, две ноги и заговорит, если к нему обратиться! То есть, если страх не сковал его трусливый язык! — Голос его внезапно стал злым от ненависти, вся улыбчивость и притворная веселость пропала. — Чиво! — рявкнул он. — Открыть дверь дилижанса и помочь Эль Пресиденте спуститься!
Возница дилижанса выпрямился на козлах.
— Эль Пресиденте? — озадаченно спросил он Ортегу. — С кем, во Имя Божие, вы говорите, хефе?
— Сейчас увидим, — кивнул Ортега, вновь овладев собой. — Поторопись, Чиво. Этот кочеро не понимает всей важности своего пассажира. Не ясно ему также и то, что шутки о «грузах», способных ходить и разговаривать на индейский манер, — в данное время не в чести в Чихуахуа. Ты, дурень! Открывай же дверь!
Чиво, глупо ухмыляясь, распахнул дверь «конкорда»и схватил единственного его пассажира за руку. С проклятием он рванул маленькую фигурку наружу и злобно швырнул на землю.
Изумление, постигшее его, легко понять.
Так ли уж часто бывает, чтоб рука жертвы отрывалась по самое плечо, оставшись в руке нападающего, а остальной торс полетел бы прочь? И точно так же, часто ли бывает, чтоб голова бедняги соскакивала и катилась, как арбуз, пока тело шлепалось на землю?
— Сантиссима!13 — вскричал один из солдат охраны — Ты убил его, идиот!
Но лейтенант Чиво не услышал, а полковник Ортега, если и слышал, то вряд ли был того же мнения, разве что относительно интеллекта Чиво… Ибо то, что лейтенант герильясов извлек из дилижанса «Техасской Экспресс», было, несомненно, портновским манекеном, наряженным под очень низкорослого и широкого в груди мексиканского индейца, который сидел очень прямо на скамье и носил столь же прямо на голове свою черную шляпу.
Больше того, у полковника Фульгенсио Ортеги не оказалось времени, чтобы прокомментировать испуганное замечание своего солдата, и изумление лейтенанта, глядевшего на остатки чужой руки в собственной пятерне, да на голову, свободно катившуюся в свете костра по берегу Рио-Гранде. Ибо в тот миг оцепенелой немоты, поразившей «руралес», когда тело Эль Пресиденте рассыпалось в воздухе, американский возница толтепекского дилижанса, перехватив вожжи своей упряжки, одним гигантским прыжком соскочил на землю с ненадежных козел старого «конкорда»и тем же движением достав длинноствольный кольт, погрузил его железный хобот в волосатый живот Палача из Камарго.
— Хефе, — объявил он тихо. — При одном неверном движении ваши кишки разлетятся по всему берегу. — Замечание, которое полковник Фульгенсио Ортега постиг без всякого труда.
— Чиво, — крикнул он. — Останови людей. Никому не касаться курка!
— Вот-вот, Чиво, — кивнул пергаментолицый американский «кочеро», крутанув Ортегу таким образом, что дуло кольта уперлось тому в спину. — А чтобы из жадности ты не попробовал заменить своего дорогого хефе на командном посту «руралес»— то есть, чтоб в этот миг ты не сделал неверного шага, и я б — не застрелил его — позволь мне представиться!
— А? — переспросил Чиво, на самом деле еще и не помышлявший о столь явном пути предательства по отношению к своему начальнику. — А для чего это нужно, кочеро? Ты что, думаешь, я боюсь возниц дилижансов?
Высокий возница пожал плечами.
— Просто, я полагаю, ты стоишь того же обхождения, что я оказываю любому, за встречу с которым мне платят.
В том, как он произнес слово «платят», прозвучало нечто, затронувшее темный мозг Чиво. Он заколебался — в отличие от двух других солдат. Полагая себя надежно защищенными спинами своих товарищей, они чуть вышли из-за основной массы ради выстрела в рослого «американо». Однако в тот миг, как они показались из укрытия, из-за спины полковника Ортеги вспыхнуло пламя — раз и другой — и двое солдат замертво упали под треск слившихся воедино револьверных выстрелов.
— Шонто, — сказал, обращаясь к Чиво, возница дилижанса, вновь уперев дымящееся дуло револьвера в спину Ортеги. — По ту сторону реки меня зовут Шонто!
— Иисус-Мария! — выдохнул Чиво, безнадежно бросая винтовку в пыль дороги. — Карлос Шонто? Пор Диос, пистолеро14, что же ты не сказал сразу?
— Я и сказал — только что, — кивнул Чарли Шонто. — А теперь говори ты, да живо!
Чиво пожал плечами, всем видом выражая отречение.
— За что остается умирать? — вопросил он. — У тебя в дилижансе нет Эль Индио. Ты надул нас со своей куклой. Где-то, конечно, Эль Пресиденте, несомненно, скачет в ночи. Но его нет в дилижансе на Толтепек — его схватит какой-нибудь другой наш заслон. Для нас заботы этого дня окончены. Командуй…
Шонто приказал всем солдатам побросать ружья и патронные ленты. Все ножи, револьверы, топоры полетели в общую кучу. Весь этот арсенал был затем помещен в дилижанс, вместе с полковником Фульгенсио Ортегой, связанным по рукам и ногам своими же верными помощниками. Работа шла под опытным руководством Чиво; дух «руралес» теперь был совершенно сломлен. Вместе с надеждой изловить Эль Индио пропала и их тяга к геройству. Как всякие солдаты, сами по себе они не представляли большой опасности. Лишенные предводителя, это были всего лишь угрюмые псы, грызущиеся между собой. Шонто рассчитывал на это. И рассчитал исключительно точно.
Однако, как во всяком риске, здесь содержалась некая доля неожиданности, доля, которую нельзя назвать иначе, как «удачей».
Удача Чарли Шонто оставила его вместе с командой. которую он отдал шрамолицему Чиво.
— Ладно, лейтенант, — сказал он. — Полезай наверх. Теперь ты будешь кочеро. Я поеду рядом, с дробовиком. — Sabe usted la escopeta?15
С этим вопросом он потянулся за двуствольным «паркером», лежавшим поперек кабины возницы, и Чиво поспешно кивнул. Он хорошо знал, что такое дробовик. На близком расстоянии с дробовиком никто не спорит — упаси боже. Но Шонто допустил грубую ошибку гораздо раньше. Тогда, когда заронил в голову головореза-лейтенанта мысль занять в Камарго место Ортеги. До сих пор Шонто рассчитал все точно. Чего осторожный стрелок не предвидел, так это того, что пока он, Шонто, не упомянул об этом, Чиво никогда не задумывался всерьез о реальной возможности обойти чином своего полковника. Столь грандиозные планы никогда не посещали его несложный ум. Правда, если б у него были такие намерения, он в один миг пристрелил бы Ортегу.
