Чтобы идти четвертым путем, взирай на мир сей как на место, где одни воруют у других то, что почитают полезным для себя, но получают от этого вред. Они подобны мотылькам, летящим на свет огня и сгорающим в пламени его.
Пятый путь — взирать на мир сей как на место, где достаток и изобилие изнуряют тело и истощают дух человека и собранные богатства будут ему без пользы. Он подобен малому сосуду, не могущему вместить всех рек, озер и морей, которых он жаждал.
Шестой путь велит взирать на мир сей как на место, где люди ищут удовлетворения своей плотской похоти, но вместо полноты жизни пожинают беды и горе. Они подобны дереву, из которого мелкие гады высасывают соки его и пожирают сердцевину его, пока древо это не высохнет и не рухнет.
Седьмой путь — помышлять о мире сем как о месте, где люди предаются пьянству и напиваются до того, что уже не могут отличить добро от зла. Они подобны загрязненному озеру: его зеркальная поверхность отражает все в совершенстве, но от попавшей в него грязи отражение исчезает, и в грязной воде ничего не видно.
Восьмой путь требует помышления о мире сем как о месте, где люди совершают деяния свои в предположении, что жизнь — лишь игра и забава. Они попусту тратят время дней своих, истощая жизненный дух. Они подобны безумцу, которому мнится, что видел цветы, и он бродит всю ночь, тщась найти их снова. Но он лишь изнурит себя и ничего не увидит.
Девятый путь состоит в помышлении о мире сем как о месте, где люди в поисках истины искушаются то одной верой, то другой, но находят лишь смущение духа. Они подобны мастеру, который может искусно изготовить фигуру вола и раскрасить его так, что он будет как настоящий. Но когда он станет пахать на нем, то вол не будет для этого годен.
Десятый путь состоит в помышлении о мире сем как о месте, где люди как будто следуют указанным правилам, а на деле обманывают сами себя и помощи никому не дают. Они подобны раковине, которую нашел рыбак и взял из нее жемчуг. Мы видим, как красив жемчуг, но раковина мертва.
О ПРИРОДЕ ЕДИНОГО ДУХА
1~1 евозможно увидеть Бога, этот великий священный разум, пустоту в самой сути вещей, однако мы можем узнать Бога через разумность устроенного мира. Когда мимо вас пролетает стрела, вы знаете, что ее кто–то выпустил. Вы знаете, что что–то поддерживает жизнь, потому что жизнь держится.
Сказанное не следует считать ни символом веры, ни доказательством существования Бога: это лишь средство обратить внимание на источник жизни и ее смысл. Сутры просят нас посмотреть на природу жизни, чтобы мы прямо и непосредственно поняли, что существует невидимый источник. Недостаточно заниматься материальными делами. Этот мир имеет, помимо телесной оболочки, также душу и дух. Этот Единый Дух, поддерживающий мир, поддерживает и нас. Процесс животворения — это у вэй, действие без действия.
Сутры приглашают нас сосредоточиться одновременно и на жизни, и на том, что вне ее; не упуская из виду наши физические потребности и заботы, пытаться увидеть в их глубине свидетельство духовной работы. Красота этого учения в том, что оно изложено языком, не вызывающим разногласий и споров. Оно не уводит нас от самих себя и мира, в котором мы живем, но устанавливает с ним более глубокую связь, обнаруживая именно в нем, а не где–то еще, ту духовность, которая дает нам смысл и покой.
Вы можете, не соглашаясь с определенным набором истин, просто иначе посмотреть на хорошо знакомую вам обычную жизнь и увидеть в ней проблески Духа. Сутры требуют от нас жить в прямой связи с невидимым действием, которое проявляется в повседневной жизни. Они приглашают почувствовать веяние Святого Духа в наших мыслях, чувствах и действиях, а также во внешнем мире. Этот животворящий Дух имманентен и трансцен–дентен, он изначально присущ жизни и в то же время превосходит ее.
Духовная жизнь должна усилить, а не ослабить проживание мирской жизни. Она сделает вас мирянином в более глубоком и действенном смысле этого слова. Религия и повседневная жизнь поддерживают друг друга. Чем больше отдаем одной, тем больше получаем от другой. Чем более полной и богатой чувствами будет жизнь, тем более духовной она может быть. Чем больше духовность, тем более полноценной будет жизнь плоти и мира.
Небеса стоят без столпов и стропил, которые держали бы их. Но стоят небеса не сами по себе. Они стоят силой Единого Духа, не имея стропил и столпов, без стен и оград. Это подобно лучнику, выпустившему стрелу. Мы видим только стрелу, но не видим лучника. Мы не видим лучника, но стрела не может лететь сама по себе.
И вот, лучник должен быть. Вот как можно постичь, что небо и земля стойкостью Духа Единого не падают и не рушатся, а прочно стоят силой Единого. Мы не можем увидеть силу эту, но знаем, что небо и земля держатся ею. Когда будет растрачена сила стрелы, то упадет на землю. И подобно этому, рухнут небо и земля, если не будут держаться Единым Духом. Небо и земля не падают силой Единого. И вот, бытие неба и земли свидетельствует о силе Духа Единого.
И потому как небеса не рушатся, то мы знаем, что сила эта паче естества, и мы не можем постичь ее. Ибо явлено нам, что Единый Дух сотворил себя сам. Помышляя это, постигаем мы, что нет левого или правого, минувшего или предстоящего, верха или низа. Все это есть зиждительная сила Единого. И вот, нет ни второго, ни третьего, и нельзя сотворить его. Мы видим Духа Единого, обретающегося на небе и на земле, и нет у него учителя или творца. Мы узнаем в этой силе Единого, который невидимо держит небо и землю и питает все твари живые. Единого Духа нельзя увидеть на небе и на земле, как и душу человека нельзя увидеть в теле его. Дух Единый обретается везде, как и душа проницает всю плоть человеческую.
И вот, Единый Дух пребывает на небе в чертогах непостижного царства небесного. Он не пребывает в каком–либо одном месте и не прилепляется к нему. Поистине в этом непостижном царстве одно место означает два, и первое тогда же будет и вторым. Время в этом непостижном царстве всегда видится нынешним, подобно преображающей силе Святого Господа. Из этого надо понимать, что это непостижное царство не сотворено, и такие слова, как первый и второй, не имеют смысла. И вот, Единый Дух непостижен и не сотворен.
Не спрашивайте меня, все ли сущее под небом пребывает также в непостижном царстве; или же как получается, что видимое нами не сотворено и не имеет места и времени. Не спрашивая, постигнете вы, где обретается Единый Дух и что Единый, обретающийся в непостижном царстве, не был сотворен и создан. Не спрашивайте меня, когда был сотворен и создан Единый Дух. Этого также нельзя постичь, вопрошая. Не спрашивая, постигнете вы.
Вечный, неистощимый; преходящий, иссякший. Дух Единый пребывает в мириадах вещей и тварей. Единый не был создан или сотворен и пребывает вечно, без конца. Среди вещей и тварей, сущих под небом, есть видимые и невидимые. Пример тому — душа, которую человек не может видеть. Желание увидеть душу указывает на духовное сознание человека.
Как два разных побега могут расти из одного корня, так и зрение человеческое может быть двух родов и иметь один корень. У нас есть душа и духовное понимание. Точно так, как человек не полон без плоти или без души, так же не полон человек и без духовного понимания. Все, что видим под небом, не полно само по себе. Все сущее под небом бывает двух родов, но корень у них один.
Если спросят, как Единый Дух сотворил мириады вещей и тварей, или спросят, где пребывает не видимое человеком, отвечайте так: они пребывают под небом и ниспосланы Единым Духом. Если же спросят, сколько вещей и тварей или человеков сотворено, то отвечайте так: мириады вещей и тварей сотворены под небом, и все они сотворены из четырех стихий.
ТВОРЕНИЕ
Осознание того, что в мире присутствует нечто незримое и таинственное, — вот суть религиозного мироощущения. Мы можем жить полной жизнью и все–таки испытывать ущербность при столкновении с явлениями духовного мира, когда понимаем их непознаваемость; они столь же важны для человека, как и все, что поддается измерению и воспринимается человеческими чувствами.
Согласно Сутрам, земной и духовный миры являются частью тварного мира и возникают в результате работы Единого Духа. Божественный Творец и духовный порядок жизни остаются невидимыми и таинственными, и мы обнаруживаем, что попытки описать религию и веру обычным человеческим языком терпят неудачу. Даже само слово «Бог» стало слишком привычным и потеряло ореол тайны, вызывающей трепет. Наше видение священного становится антропоморфным, сведенным к человеческому восприятию.
Слово «ветер»1 в нижеследующих текстах часто используется для создания образа Божественного, творящего и укрепляющего Духа. Этот Дух можно почувствовать, но его нельзя увидеть, точно так же, как можно ощущать невидимый духовный мир, не воспринимая его обычными чувствами. Нужно обладать особыми качествами, чтобы представить невидимое и таинственное. Современному человеку требуются очевидные доказательства, чтобы он во что–то поверил. Он воспринимает тайну как некую головоломку, которую нужно решить, или затруднение, которое нужно устранить. В таких условиях духовность не может выжить.
