— Постой, постой, — перебил его Пит. — Но ведь мы знаем, что это был Садден!
Маршал некоторое время молчал, а потом испытывающе взглянул на своего Помощника и продолжал:
— Я думаю, что это не так. Это не мог быть Садден.
— Почему же? — изумился Пит. — Откуда такая уверенность?
— Дело в том, старина, что Садден — это я.
— Что? — Бэрси чуть не свалился со стула. — Ты…
— Да, я Садден. Ты много слышал обо мне и, конечно, знаешь, что я не херувим, но мне не нравится, что Мистер Садден Второй навешивает на меня преступления, которых я не совершал. Именно поэтому я здесь и именно поэтому нанялся на эту работу. Ну, так что, Пит, ты мне поможешь?
Пит сдвинул шляпу на затылок. Он все еще не мог поверить, что его друг оказался самым грозным бандитом и ганфайтером в трех штатах.
— Знаешь, Джим, мне, честно говоря, плевать, бандит ты или нет. Можешь на меня рассчитывать. Я не предаю друзей.
— Спасибо, старина. Я не ошибся в тебе, — Грин сжал ему плечо.
— Да чего там, — смущенно буркнул Пит.
— А теперь слушай. Энди повез тело отца на ранчо и не будет мешать нам. Никто в городе не должен знать, кто я на самом деле. Ты останешься здесь и постараешься узнать все о покойном Бордене, а я попробую пойти по следу убийцы.
— Ну-ка, развяжи ему язык, Лопес! — грубый голос, говоривший по-испански, доносился из-за нагромождения огромных валунов.
Грин остановил коня и замер, прислушиваясь.
Он шел по следу убийцы уже несколько часов, и следы копыт привели его к широкой, но мелкой реке Лэйзи Крик. На том берегу была уже Мексика. Маршал без колебаний перебрался через границу и удовлетворенно хмыкнул, когда снова нашел след. Однако, не успел он проехать и полмили, как услышал из-за валунов испанскую речь.
Укрываясь за густым кустарником, он обогнул нагромождение камней и снова остановил коня. В десяти шагах прямо перед ним на поляне стоял индеец. Руки его были связаны за спиной, а возле него с хлыстом в руках прохаживался неряшливо одетый мексиканец в грязном сомбреро. Чуть поодаль стоял другой мексиканец со свирепым и жестоким лицом, на котором застыла дьявольская ухмылка. Его одежда была побогаче, чем у первого, и представляла собой крикливую пародию на военную форму: ярко-красная куртка, обшитая золотым галуном, и бледно-голубые штаны, заправленные в сапоги с огромными шпорами. Довершала наряд широкая шляпа с провисшими полями, на которую была пришпилена большая серебряная брошь.
По его знаку первый мексиканец взмахнул хлыстом и еще одна кровавая полоса появилась на изможденном теле индейца.
— Ну, так где же золото, собака?! Индеец по-прежнему молчал.
— Дай ему еще, Лопес!
Лопес с готовностью взмахнул хлыстом, когда из-за кустов грянул выстрел. Выронив хлыст, мексиканец упал, несколько раз дернулся в агонии и затих. Другой схватился было за револьверы, но так и застыл, не сводя глаз с Грина, который с «кольтом» в руке выехал на поляну.
— Что же ты не хватаешь револьвер, свинья? — спросил Грин.
Мексиканец окинул оценивающим взглядом маршала и заговорил по-английски:
— Вам не кажется, сеньор, что вы находитесь не по ту сторону границы?
— Зато я по ту сторону револьвера, — холодно ответил маршал. — Что тут происходит? Мексиканец пожал плечами.
— Ба! Подумаешь, это ведь всего-навсего индеец! Он знает, где есть много золота, но, упрямый черт, не хочет говорить.
Грин молча подошел к мексиканцу и забрал у него револьвер и кинжал, которым он разрезал веревку, стягивающую руки индейца.
— Сними куртку, — коротко приказал маршал мексиканцу.
Тот удивленно посмотрел на него.
— Может, сеньор не знает, с кем имеет дело? Меня зовут Эль Диабло! 10
Грин равнодушно смотрел на него, хотя это имя было ему известно. Значит, это и есть знаменитый предводитель шайки мерзавцев и насильников, именующих себя революционерами. Они вечно рыскали по обе стороны границы, угоняя стада, сжигая ранчо и убивая людей.
— Эль Диабло, говоришь? — переспросил Джим. — Ну-ка, живо снимай куртку, не то я так быстро отправлю тебя домой, что обожжешь себе задницу!
Возможно, мексиканец и не понял всей красоты и изящества оборотов английской речи, но движение револьвера он прекрасно понял и тут же подчинился.
Маршал повернулся к индейцу, все так же бесстрастно стоявшему в стороне, и указал на хлыст, лежавший у тела Лопеса. Черные глаза индейца вспыхнули, когда он понял, что от него хочет американец. Эль Диабло тоже понял это и побагровел от стыда и ярости.
— Сеньор! — голос его сорвался на крик при виде индейца, подходившего к нему с хлыстом в руке. — Сеньор! Я же белый человек, как и вы! Не грязный пеон, а кабальеро! Мои предки из старого испанского рода!
— Если не хочешь с ними встретиться, то лучше заткнись, — предупредил маршал и кивнул индейцу.
Зная гордый и неукротимый нрав краснокожих, Джим не сомневался, что пощады Эль Диабло не будет. После первых же двух ударов, мексиканец, обливаясь кровью, покатился по траве, подвывая от боли и проклиная опозорившего его американца. Индеец снова взмахнул хлыстом, но вдруг пошатнулся и осел на землю.
— Агуа! Воды… — прохрипел он.
Джим поднял флягу убитого Лопеса и подал индейцу. Тот сделал несколько глотков и снова поднялся на ноги. Маршал показал ему на лошадь Эль Диабло. Индеец кивнул и с трудом влез в седло. Не обращая внимания на проклятия Эль Диабло, оба всадника поскакали к границе, и только когда оказались на американской стороне, индеец произнес первые слова:
— Черное Перо… вождь… был…
Джим когда-то жил с индейцами и хорошо понял его. Черное Перо был вождем, но теперь по какой-то причине ушел из племени или его изгнали. Так же коротко, в двух-трех словах, индеец рассказал, что случайно попался в лапы Эль Диабло и поскольку в то время почти все верили, что каждый индеец знает, где находится золото апачей, мексиканец хотел узнать эту тайну.
Уже смеркалось и поэтому Джим решил вернуться в город, понимая, что в темноте ему не найти след убийцы Бордена.
В Лоулисс они добрались, когда было совсем темно. Черное Перо держался до последнего, но у двери в офис маршала совсем обессилел, и Грин взвалил его на плечо.
— Эй, Джим! — бросился к нему навстречу Бэрси. — Только не говори мне, что этот ходячий скелет и есть убийца Бордена.
— Конечно, нет. Я уложу его на кровать, а ты займись лошадьми.
Питт расседлал лошадей и, покормив их, вернулся в дом.
— Это еще что такое?! — возмутился он, увидев, что индеец лежит на его кровати, а маршал перевязывает ему раны.
— Он очень болен, Пит. Наверное, целую неделю не ел. Смотри, вот пулевая рана в йоге, а он даже не сказал мне о ней, а ты ругаешься из-за какой-то грязной кровати.
