Сыщик бесшумно подошел и встал за их спиной. На его худом лице появился азарт охотника, увидевшего добычу.
— Надо полагать, вы опознали содержимое, сэр? — негромко спросил он.
— Да. По-моему, опознал.
И тут Эверард вспомнил, что Беккерелю предстояло открыть явление радиоактивности примерно через два года, даже рентгеновские лучи будут открыты не ранее чем через год. Ему следовало быть осторожным.
— Дело в том, что… индейцы рассказывали мне, будто находили руду, похожую на эту, и она была ядовитой…
— Чрезвычайно интересно. — Сыщик принялся набивать большую трубку. — Наподобие ртутных паров, да?
— Значит, это Ротерит подложил сундучок в могилу? — прошептал инспектор из Скотланд-Ярда.
— Что за нелепость! — отрезал сыщик. — Я располагаю тремя версиями неопровержимых доказательств полной невиновности Ротерита. Я только не мог понять, что же послужило причиной смерти лорда Уиндома. Но джентльмен из Америки говорит, что в этом кургане находился смертельный яд. Наверно, чтобы отпугнуть гробокопателей? Странно, однако, каким образом к саксам попал американский минерал? Возможно, в этих теориях о путешествиях древних финикийцев через Атлантику есть доля истины. В свое время я немного занимался исследованиями в поддержку своей гипотезы о наличии халдейских элементов в уэльсском языке. Эта находка, похоже, подтверждает мою гипотезу.
Эверард испытывал чувство вины перед археологией. Впрочем, ладно, в любом случае сундучок бросят в Ла-Манш и навсегда о нем забудут. Они с Уиткомом ретировались, как только позволили приличия.
По пути в Лондон, уже в купе вагона, где, кроме них, никого не было, англичанин вынул из кармана кусочек сгнившего дерева.
— Сунул в карман там, у кургана, — сказал он. — Поможет нам разобраться в датах. Дай мне, пожалуйста, радиоуглеродный счетчик.
Он сунул кусок дерева в отверстие прибора, нажал нужные кнопки и прочитал готовый ответ.
— Одна тысяча четыреста тридцать лет плюс-минус, лет десять. Курган был насыпан примерно… гм… в 469 году, когда юты только-только начали осваиваться в Кенте.
— Если до сих пор в этих слитках такая чертовская сила радиоактивности, — пробормотал Зверард, — хотел бы я знать, какова она была первоначально. Трудно себе представить, чтобы такая высокая радиоактивность сочеталась с таким долгим периодом полураспада, но в будущем уже умеют так использовать атом, как в мое время и не снилось.
Доложив о результатах своей поездки Мэйнуэтерингу, они денек побродили по окрестностям, пока он связывался с различными временными периодами и приводил в действие сложный механизм Патруля. Эверарду очень понравился Лондон викторианской эпохи, несмотря на его угрюмость и нищету! У Уиткома в глазах застыло мечтательное выражение.
— Я бы хотел жить в это время, — сказал он.
— Да ну? При таком-то уровне медицины и с такими зубными врачами?
— Зато без всяких бомб, — парировал Уитком.
Когда они вернулись в контору, у Мэйнуэтеринга все было готово. Попыхивая сигарой и расхаживая взад-вперед по комнате, заложив пухлые руки под полы сюртука, он с удовольствием сыпал полученными сведениями.
— Происхождение металла установлено с весьма высокой точностью. Изотопное топливо примерно из тридцатого века. Проверкой установлено, что торговец из империи Инг отправился в год 2987 в надежде обменять свое сырье на синтроп, секрет которого был утерян в период Междуцарствия. Естественно, он принял меры предосторожности, представлялся всем как купец из системы Сатурна, но тем не менее таинственно исчез. Так же, как и его машина времени. Вероятно, кто-то из 2987 года выяснил, кто он такой, и уничтожил его, чтобы завладеть скуттером. Патруль был оповещен, но следов машины обнаружить не удалось. В конце концов скуттер был найден в Англии пятого века двумя патрульными по имени — ха, ха! — Эверард и Уитком!
— Но если мы уже все сделали, к чему беспокоиться? — ухмыльнулся американец.
Мэйнуэтеринг был явно шокирован.
— Но, дорогой мой, вы же еще не справились с этим делом! С точки зрения периода нашего с вами биологического существования работу только предстоит выполнить. И пожалуйста, не будьте столь уверены в успехе на том лишь основании, что в истории он уже значится. Время гибко и изменчиво; каждый человек наделен свободой воли. Если у вас ничего не выйдет, история изменится и ваш успех нигде не будет отмечен, словно я и не говорил вам всего того, что вы только что слышали. Именно так бывало, если мне позволительно пользоваться словом «бывало», в тех немногих случаях, когда Патруль терпел неудачу. Над этими казусами продолжается работа, и, если успех все же будет достигнут, история изменится и окажется, что этот успех существовал «всегда», с самого начала.
— Ну хорошо, хорошо, я просто пошутил, — сказал Эверард. — Приступим к делу. Время бежит.
Он сделал упор на последнем слове, и Мэйнуэтеринг поморщился.
Оказалось, что даже в Патруле мало осведомлены о том весьма неясном периоде, когда римляне оставили Англию (римско-бриттская цивилизация распадалась, и на ее место приходили англы). Эта эпоха никогда не казалась особенно важной. Отделение в Лондоне 1000 года прислало скудные сведения, которыми располагало, а также одежду, которую носили в те времена.
Эверард и Уитком прибегли к помощи гипноизлучателя, и уже через час вполне сносно знали обычаи того времени и могли довольно свободно изъясняться на латыни и нескольких саксонских и ютских диалектах.
Одежда оказалась неудобной: помимо штанов, рубах и куртки из грубой шерсти предстояло носить кожаный плащ с бесчисленными ремешками и завязками. Длинные парики из льняных нитей скрыли современные прически; на гладко выбритые лица могли не обратить внимания даже в пятом веке. У Уиткома на поясе висел топор, у Эверарда — меч; и то и другое оружие было изготовлено для них из особо твердой углеродистой стали, но они больше полагались на звуковые станнеры из двадцать шестого века, которые были спрятаны под куртками. Лат им не прислали, но в седельной сумке скуттера оказались два мотоциклетных шлема, которые не должны были привлекать особого внимания в век самодельных вещей и орудий и к тому же были гораздо удобнее и прочнее, чем подлинные шлемы той эпохи. Путешественники прихватили с собой также кое-какую снедь несколько кувшинов превосходного викторианского пива.
— Чудесно. — Мэйнуэтеринг вынул из кармана часы и взглянул на циферблат. — Жду вас обратно, скажем… в четыре часа? Я вызову нескольких вооруженных патрульных на случай, если вы вернетесь с пленником, а потом зайдем ко мне и выпьем по чашке чаю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
