Я предложил ей руку, и она ступила на трап.
— Спасибо, мистер Круз, — произнесла она.
— Это мисс Кейт де Ври, — сказала дама, все еще пытавшаяся поправить прическу. — А я — Марджори Симпкинс, ее компаньонка. Теперь проводи нас в наши каюты.
— Очень хорошо, — ответил я. — Я позабочусь о вашем багаже.
Кейт де Ври, заметил я, озиралась, смотрела через открытый люк на море внизу, на брусья и балки, на газовые отсеки и мостики, которые перекрещивались над головой, точно паутина какого-то гигантского механического паука, она будто старалась вобрать все это в себя. Мисс Симпкинс тем временем суетилась и нервничала, требуя от меня быть осторожным с багажом и шляпными картонками и «ради всего святого не швырять вещи». Она без конца подталкивала Кейт де Ври в спину, пытаясь подвинуть ее то туда, то сюда, словно ей было лучше знать, где той следует стоять. Кейт де Ври, похоже, привычно не обращала на нее внимания.
Я вытащил из кармана список пассажиров и увидел, что на имя де Ври забронирована каюта-люкс. Да она богачка, эта Кейт де Ври. И все же я не мог не посочувствовать ей — быть прикованной к компаньонке, да еще такой, как эта мисс Симпкинс!
У них оказалось столько багажа, будто они отправились в кругосветное путешествие. В руках его было не унести, так что я погрузил вещи на ленту грузового конвейера и отправил в пассажирский отсек. Когда мы придем туда, я их заберу.
— Позволите проводить вас в вашу каюту? — спросил я, подчеркнуто адресуя вопрос Кейт де Ври.
— Да, благодарю вас, это было бы очень любезно с вашей стороны, — отозвалась она.
— Я отправлю телеграмму вашему начальству, как только у меня появится возможность! — заорала мисс Симпкинс на пилота орнитоптера.
— Спасибо вам огромное, — обратилась к пилоту Кейт де Ври, улыбнувшись и помахав ему. — Это был захватывающий полет!
— Всегда к вашим услугам, мисс, — ухмыльнулся пилот. Он даже не снимал кожаного шлема и очков, — Мне пора, пока ветер стих.
Он завел мотор, и я вновь услышал его громкое комариное зудение. Трапеция приподняла агрегат и выдвинула его назад, в открытый люк. Крылья нежно затрепетали, будто в ожидании.
— Вообще-то я хотела бы посмотреть на это, Марджори, — сказала Кейт де Ври, останавливаясь. И по ее тону понятно было, что это не просьба. Мисс Симпкинс громко вздохнула и обратила взгляд к потолку. Я был доволен, потому что и сам хотел посмотреть на отлет. Эта Кейт де Ври нравилась мне все больше.
Мистер Риддихофф взялся за свои кнопки, и орнитоптер опустился под днище «Авроры».
Пилот выставил большой палец в знак одобрения и потянул за рычаг в кабине. Крюк отцепился от трапеции. Орнитоптер начал падать, весьма резко, должен сказать, прямиком в море, отчаянно хлопая крыльями. Казалось, это падение никогда не кончится, но потом, немыслимо медленно, он начал выравниваться и ложиться на левый борт, набирая высоту. Я понял, что все это время не дышал.
Я взглянул на Кейт де Ври, которая подалась вперед, напряженно вглядываясь в люк, и увидел, как она выдохнула.
— Это было незабываемо, — сказала она с полнейшим удовлетворением и улыбнулась. У нее была необыкновенная улыбка. Все ее лицо будто вспыхивало, и вы невольно улыбались в ответ.
— Да, мисс, — отозвался я.
— Пойдем же, наконец, — нетерпеливо сказала мисс Симпкинс, всплеснув руками. Я повел их из посадочного отсека по мостику к пассажирским палубам. На мисс Симпкинс была очень непрактичная обувь на каблуках, которые все время застревали в металлической решетке настила, так что она всю дорогу оступалась, спотыкалась, вздыхала и фыркала.
— Что за ужасный коридор! — возмущалась она.
— Пассажиры обычно здесь не ходят, мисс, — ответил я. — Только из-за вашего позднего прибытия вы вообще видите эту часть корабля.
Кейт де Ври благоразумно обулась в туфли на плоской подошве и шла легко, равнодушная к конвульсивным движениям своей компаньонки. Она внимательно разглядывала все вокруг, будто хотела, если понадобится, суметь начертить план дирижабля.
— Вы в первый раз на борту воздушного корабля, мисс? — спросил я ее.
— О да, — отозвалась она.
— Если вам интересно, сегодня утром, попозже, будет экскурсия по кораблю.
— Замечательно. — Она обернулась к мисс Симпкинс, у которой слетела с ноги туфля, застрявшая каблуком в металлической решетке. Компаньонка, нагнувшись, яростно пыталась ее выдернуть.
— Позвольте, мисс, — сказал я. И подал ей туфлю.
Я поймал взгляд девочки, и, клянусь, в нем вспыхнуло озорство, а мне пришлось сделать каменное лицо, чтобы не улыбнуться в ответ.
— Какая-нибудь обувь на плоской подошве будет удобнее, если вы пожелаете участвовать в экскурсии, — посоветовал я.
— Вот уж этого я желаю меньше всего на свете, — пробурчала костлявая компаньонка.
— Наверное, кто-нибудь сможет катить тебя в кресле-каталке, — любезно предложила девочка.
— В этом нет необходимости, благодарю, Кейт.
Кейт. Имя шло ей. Коротко и красиво.
Мы добрались до пассажирских кают, и я повел их по парадной лестнице на А-палубу, где размещаются пассажиры первого класса. Резные перила были из орехового дерева, хотя и полые для уменьшения веса, а наверху, над покрытыми красным ковром ступенями, красовалась великолепная фреска Микеланджело. Фрески оказалось достаточно, чтобы утихомирить компаньонку на несколько секунд, да и каблуки у нее не отвалились, что ее радовало еще больше.
Пассажиры уже позавтракали, каждый прибавив в весе килограммов по пять, и прогуливались взад-вперед, удовлетворенно позевывая, потягиваясь и покряхтывая. Мы прошли по главному коридору; прямо в конце его была каюта-люкс Топкапи. Тележка с багажом уже дожидалась у дверей, стюарды подкатили ее, пока мисс Симпкинс тащилась пошатываясь на своих каблучищах.
Я отпер дверь и провел их внутрь. Это был настоящий дворец, с диванами и мягкими креслами, столиками раздвижными и столиками кофейными и скамеечками для ног; повсюду стояли свежие цветы в вазах, и пахло как в ботаническом саду во Флоренции. Всю наружную стену занимало панорамное окно, красные бархатные занавеси подвязаны так, что видны были и перистые облака с неровными краями, и синева сверкающего Тихого океана, и вдалеке слева — подернутые дымкой очертания побережья Северной Америки, тающие на горизонте.
И это только гостиная. Мисс де Ври озиралась, словно зачарованная. Эти апартаменты были названы именем султанского дворца в Константинополе, и они этого заслуживали. Я и сам всегда любил заглянуть сюда, когда мы бывали на стоянке в порту. Особенно мне нравилось скинуть башмаки и прошлепать босиком по этому роскошному ковру винно-красного цвета.
Я показал дамам их смежные спальни, в каждой из которых стояла кровать под кружевным пологом на четырех столбиках, и туалетную комнату со знаменитой ванной. Такая на борту была всего одна — вода ведь такая тяжелая штука. Все остальные довольствуются душем.
— Если вам что-нибудь понадобится, леди, просто дерните за этот шнурок, — я показал им плетеную кисточку, свисающую из углубления в стене, — и кто-нибудь тут же придет помочь вам. Также у вас есть трубка для передачи письменных сообщений. — Я рассказал им о сложной системе вакуумных труб, по которым внутри корабля доставлялась почта. — Просто кладете свою записку в эту коробочку, опускаете в трубку и можете послать ее в службу эксплуатации, в бар, на кухню или на пост старшего стюарда, нажав одну из этих кнопок.
— Как остроумно, — отозвалась Кейт де Ври. Глаза ее вновь озорно сверкнули. — Марджори, ведь это могло бы оказаться полезным и дома? Чтобы следить друг за другом.
— Ужасно. Полагаю, мы пропустили завтрак, — трагически произнесла мисс Симпкинс.
— Не беспокойтесь. Я рад буду передать, чтобы ваш заказ доставили сюда.
— Я умираю с голоду! — заявила Кейт де Ври.
— Да, оказаться на волосок от смерти — это способствует аппетиту, — ядовито ответила компаньонка и занялась заказом завтрака. Список воистину получился немаленький.
