– Женщина...
Он задохнулся и замолчал, затем начал снова:
– Оживи... Феона!
Секунда для прихода жизни. Нагая фигура шевельнулась, потом задрожала. Притягиваемый, как магнитом, Финчли встал и шагнул к ней, протягивая руки в немом призыве. Из груди ее вырвался хриплый вздох, большие глаза медленно открылись и остановились на нем.
Ожившая девушка напряглась и закричала. Прежде чем Финчли успел коснуться ее, она вцепилась ему в лицо – длинные ногти проделали глубокие царапины, – потом метнулась к краю пьедестала, спрыгнула и побежала по полю, как и все остальные – побежала, как испуганное, обезумевшее животное, крича и завывая на бегу. Низкое солнце запятнало ее тело, отбрасываемая ею тень была чудовищной.
После того, как она скрылась, Финчли долго стоял, всматриваясь в том направлении, а тщетная и горькая любовь жгла его тело. Наконец, он повернулся к пьедесталу и с ледяной беспристрастностью вновь принялся за работу. Он не останавливался, пока пятое по счету соблазнительное существо с криками не убежало в ночь... Тогда и только тогда он остановился и долго стоял, глядя то на руки, то на чудовищные луны, висящие над головой.
Затем что-то прикоснулось к его плечу, и он не слишком удивился, увидев стоящую возле него леди Саттон. На ней по-прежнему было открытое вечернее платье, двойной лунный свет заливал ее, как всегда, грубое мужское лицо.
– А... это вы? – сказал Финчли.
– Как ты тут, Диг, радость моя?
Он немного подумал, пытаясь найти хоть какой-то смысл в нелепом безумии, пронизывающем его космос.
– Не слишком хорошо, леди Саттон, – сказал он, наконец.
– Неприятности?
– Да... – Он замолчал и уставился на нее. – Могу я спросить, леди Саттон, какого дьявола вы здесь делаете?
– Я же мертва, Диг, – рассмеялась она. – Ты-то уж должен это знать.
– Мертвы? Да... Я... – Он замолчал в замешательстве.
– Не трудно догадаться, что я бы сделала это сама, знаешь ли.
– Сами?
– Ради новых ощущений. Это всегда было нашим девизом, верно? – Она благодушно кивнула ему и усмехнулась. Все та же старая, озорная усмешка.
– Что вы здесь делаете? – спросил Финчли. – Я имею в виду...
– Я же сказала, что мертва, – прервала его леди Саттон. – Ты много чего не понимаешь в смерти.
– Но здесь моя собственная, персональная, личная реальность. Она принадлежит мне.
– Но я же мертва, Диг. Я могу попасть в любую проклятую реальность, которую выберу. Погоди... и ты узнаешь.
– Я не... Вот что, – сказал он, – я никогда этого не узнаю, потому что никогда не умру.
– Ого!
– Да, не умру. Я – бог.
– Ты бог? Ну, и как это тебе нравится?
– Я... мне... – замялся он, подыскивая слова. – Я... ну, кое-кто обещал мне реальность, которую я могу сотворить сам. Но у меня не получается, леди Саттон, не получается...
– И почему же?
– Не знаю. Я бог, но всякий раз, когда я пытаюсь создать что-то прекрасное, оно становится отвратительным.
– Например?
Он показал ей искаженные горы и равнины, дьявольские реки и озера, отвратительные хрюкающие существа. Леди Саттон осмотрела все это с пристальным вниманием. Наконец, она сморщила губы и на секунду задумалась, потом пристально поглядела на Финчли.
– Странно, что ты не сделал зеркало, Диг, – сказала она.
– Зеркало? – повторил он. – Нет, не делал... Я никогда не нуждался...
– Ну, так вперед. Сделай зеркало.
Он бросил на нее недоумевающий взгляд и махнул рукой. В ней появилось квадратное посеребренное стекло. Он протянул зеркало леди Саттон.
– Нет, – сказала леди Саттон, – это для тебя. Загляни в него.
Удивленный, он поднял зеркало. Он испустил хриплый вопль и смотрелся пристальнее. Изображение глянуло на него из вечного полумрака, как морда химеры. Маленькие, косо посаженные глазки, приплюснутый нос, желтые гнилые зубы, искаженные развалины лица – он увидел все, что видел в своем безобразном космосе.
Он увидел непристойный небесный собор и все проделки ангелов-хранителей, огненный ландшафт его Эдема, каждое безобразное существо, которое он создал, каждый ужас, что наплодило его воображение. Он швырнул зеркало, разбив его вдребезги, и повернулся к леди Саттон.
– Что?.. – вопросил он. – Что это?
– Ну, ты же бог, Диг, – захохотала леди Саттон, – и должен знать, что бог может создавать все только по образу и подобию своему. Да, ответ очень прост. Превосходная шутка, не так ли?
– Шутка? – Смысл происходящего громом прогрохотал в его голове. Вечно жить с отвратительным собой, над собой, в окружении себя... снова и снова повторяться в каждом солнце и звезде, в каждом живом и мертвом предмете, в каждом существе... Чудовищный бог, сытый собой по горло и медленно, неотвратимо сходящий с ума.
– Шутка?! – закричал он.
Он бросился вниз головой и поплыл, уничтожив контакт с массой и материей. Он снова был совершенно один, ничего не видя, ничего не слыша, ни к чему не прикасаясь. И пока он неопределенный период времени размышлял над неизбежной тщетностью своей следующей попытки, он совершенно отчетливо слышал далеко внизу знакомый смех.
Таково было Царствие Небесное Финчли.
3
– Дай мне силы! О, дай мне силы!
Она прошла через сверкающую завесу следом за Финчли, маленькая, стройная, смуглая женщина, и оказалась в подземном коридоре замка Саттон. На секунду она была поражена своей молитвой, полуразочарована тем, что не обнаружила страны туманов и грез. Затем, с горькой усмешкой, она вновь воззвала к реальности, которой жаждала.
Перед ней стояли латы: стройная, высокая фигура из полированного металла, венчавшаяся изогнутым плюмажем. Она подошла к ней. С тускло мерцающей стали на нее глянуло слегка искаженное отражение: привлекательное, чуть вытянутое лицо, угольно-черные глаза, угольно-черные волосы, спадающие на лоб строгой вдовьей челкой. Отражение говорило: это Сидра Пил. Это женщина, чье прошлое было связано с тупицей, называвшим себя ее мужем. Сегодня она сбросит эти узы, если только найдет силы...
– Разорви оковы, – свирепо сказала она, – и с этого дня жизнь для него станет хуже агонии. Боже – если ты есть в моем мире, – помоги мне свести счеты! Помоги мне...
Сидра замерла, пульс ее бешено бился. Кто-то спустился тем же коридором и стоял у нее за спиной. Она чувствовала тепло – ауру присутствия, – почти непереносимое давление тела рядом с ней. Туманное в зеркальной броне лат, она увидела лицо, уставившееся через ее плечо.
– Ах! – воскликнула она и обернулась.
– Простите, – сказал он, – я думал, вы меня ждете.
Ее глаза приковались к его лицу. Он приветливо улыбался. У него были светлые волнистые волосы, пульсирующая жилка на виске, а в чертах лица мелькали нескрываемые эмоции.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
