– Если очень захотеть, Ваша светлость, – медленно произнес Диего, – то хоть в Шато-де-Абрене, хоть на главной площади Риены нашлись бы следы даже «Красных Драконов», а не каких-то там пограничных егерей.[6]
После этой фразы в кабинете на некоторое время наступила тишина.
Будь здесь Марратоа, подумал Диего, наверняка бы… наверняка бы – что? Укоризненно качнул головой и заметил, что никто не разговаривает в подобном стиле с королевскими фаворитами? А может…
– Интересно, с Элиасом вы общаетесь подобным же образом? – нарушил затянувшуюся паузу герцог. – Нет-нет, это вопрос не вам. Он для тана коронного казначея. Что же касается вас, тан Диего…
Ги Леннек перевернул лист. Вторая страница экстракта была заполнена лишь на четверть – дальше бумажную желтизну нарушал только жирный кругляш большой печати, рядом с которым Диего различил красный оттиск. Очень знакомый: именно этот перстень-печатку месяц назад вручил ему разбуженный посреди ночи ги Карталь.
– …и вашей просьбы. Как я понимаю, до сегодняшнего дня вы никоим боком не касались королевского флота?
– Да, Ваша светл… – закончить фразу Диего не дал очередной приступ кашля.
– И с чего же вы решили продолжить свою карьеру на море? – осведомился герцог. – Врач порекомендовал вам совершить морское путешествие для смягчения буйного нрава? Или просто увидели вещий сон? Отвечайте же, ибо я пока не вижу никаких причин, способных вызвать у вас подобное решение… а равным образом не вижу повода удовлетворить вашу просьбу.
– Ваша светлость, я много думал…
– Похвальное занятие, особенно для юноши. Полагаю, вы предавались этому занятию на службе?
– Совершенно верно, – звенящим от напряжения голосом отчеканил Диего. – Именно служба в казначействе и стала причиной моей просьбы!
– Вот как…
– Ваша светлость, – не выдержав, Раскона буквально выпрыгнул из кресла, – прошу вас, поверьте: единственное, что движет мной, это желание принести как можно большую пользу королевству!
– В таком случае вам следует оставаться у ги Карталя, – сказал герцог. – Ясно ведь: будучи одним из его лучших людей, вы сможете сделать для Иторена куда больше, чем в роли капитана без всякого опыта мореплаванья, не имея нужных знаний… боюсь, вам будет очень трудно стать хотя бы неплохим капитаном.
– Ваша светлость!
«Успокойся, малыш!»
Диего с огромным трудом удержался от взгляда за плечо. Голос, раздавшийся у него в голове, казался незнакомым, но за всю его жизнь лишь два человека называли его малышом. Вторым был Вальдес Марратоа…
…а первым – отец.
Раскона отступил от стола и сел.
– Больше всего для Иторена, – начал он, – я могу сделать, если займусь борьбой с пиратством в заокеанских владениях Его Величества. Таково мое твердое убеждение, Ваша светлость. Пока еще не стало слишком поздно.
– Вам что, так надоело читать жалобы из колоний? – ехидно спросил министр. – Занятно. Ведь согласно составленным в вашем же ведомстве сводкам, убытки нашей заморской торговли от пиратов не столь уж значительны. Три процента, кажется?
– Три и семь десятых, Ваша светлость. Конечно, это не так много, ведь пираты пока не опасны галеонам Золотого Флота. Но если смотреть на корабельные списки, все становится не так уж безоблачно – каботаж в колониях почти не прирастает, Ваша светлость, это слишком опасное, а значит, невыгодное дело. Там же, где к берегам не пристают наши торговцы, бросают якорь контрабандисты.
– За торговлю с еретиками можно поплатиться.
– Ваша светлость, даже в Гадроке я повидал множество людей, уверенных, что Высокий Закон далеко, а дешевые заграничные товары – рядом. А ведь это провинция Иторена, а не заморская колония.
Что-то мелькнуло в глазах ги Леннека при этих словах. То ли раздражение, то ли… смущение?! Быть может, герцог Нуарийский вспомнил собственную провинцию? Деньги не пачкают руки, даже когда источник их далек по чистоте от горного ручья.
– И еще, – добавил Раскона, – пираты всего лишь струйка дыма над готовым полыхнуть костром. В случае войны к ним присоединятся охотники за призами, а наш флот…
– Вполне способен решить эту проблему, – холодно произнес герцог. – У нас прекрасные корабли, по числу линкоров мы уступаем только ликтам, а…
– В том-то и дело, что по числу! – Диего старался говорить в тон ги Леннеку: спокойно, рассудительно, веско. – В погоне за числом закладывается один киль за другим, а когда эти наши прекрасные корабли сходят на воду – тут-то и начинается экономия! На жаловании офицеров, на порохе для учебы… буквально на всем.
Герцог медленно поднялся из-за стола и, заложив руки за спину, встал сбоку от окна.
– Возможно, вы в чем-то и правы, – глухо произнес он, глядя на искрящийся танец пылинок. – Но правда похожа на игральные кости – у нее много сторон. Вы в вашей башне из серого камня представления не имеете о том, какие бои с генеральными куриями мне приходится выдерживать за каждый выжатый налоговой давилкой медяк. И эти гвеллы в первую очередь идут, разумеется, в армию.
Министр на миг замолчал, а затем продолжил – с оттенком горечи, как показалось Диего.
– Конечно, будь мы в состоянии содержать достойным образом еще и флот…
И тут Раскона все-таки не выдержал!
– Если не в состоянии, – резко сказал он, – то незачем лезть за моря и приобретать колонии. Все равно их отнимут. Но если колонии дают двадцать миллионов сан годового дохода при тридцати миллионах в общем, тогда надо заниматься флотом и плюнуть на армию! Ваша светлость!
– Вот как… – протянул ги Леннек. – Занятно.
– Ваша свет… – начал Диего и осекся, повинуясь короткому жесту герцога.
– Выходит, вы мечтаете, ни много ни мало, изменить всю политику Иторена. Перевернуть с ног на голову. Отдать все лучшее морю… а как потом прикажете защищать интересы нашего королевства на континенте? Мы ведь, в отличие от некоторых, не на острове расположились! Ну же, что молчите? – уже с раздражением добавил министр, видя, что Диего не решается заговорить. – Отвечайте!
– Ваша светлость, я считаю, что, владея морем, наше королевство располагало бы не меньшими, а большими возможностями для защиты своих интересов на континенте. Понимаю, это звучит немного парадоксально, но я…
– «Немного», – герцог подошел к шкафу, скользнул взглядом по золоченым корешкам. – Сколько у вас было по философии, тан Раскона? Или надо спрашивать про софистику?
– Но, Ваша светлость, ведь это же очевидно! Если бы наш флот господствовал у берегов Кумберлянда в последнюю войну, не было бы нужды проталкивать войска по Иторенской дороге, давно уже превратившейся в узенькую тропку. Поговорка «Доставить пикинера в Кумберлянд» наверняка ведь дошла и до ваших ушей?[7] А чего стоили бы приморские крепости, лишенные снабжения с моря?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
